Последователь адвайты говорит: разве не есть все сущее Абсолют, если абстрагироваться от имен и форм? Разве не есть Бог потаеннейшая Душа всего живого? — спрашивает последователь вишишта-адвайты.
«Даже плоды почитания адитьев дарует сам Брахман, ибо Он есть Властитель всего», — говорит Шанкара в Брахма-сутра-бхашье.[287] «Брахман становится объектом поклонения, поскольку как Брахман он налагается на пратики таким же образом, как Вишну или иные налагаются на свои изображения».
К поклонению пратимам относится все то, что было сказано о пратиках — если изображение заменяет божество или святого, то поклонение не ведет к бхакти и не открывает путь к освобождению, если же изображение рассматривается как символ единого Бога, то поклонение направляет верующего и к бхакти, и к мукти.
Мы видим, что среди мировых религий ведантизм, буддизм и некоторые ветви христианства широко используют изображения, и только две религии — ислам и протестантство — отказываются от их помощи. Тем не менее, мусульмане используют могилы своих святых и мучеников за веру почти так же, как другие используют иконы или статуи. Что же касается протестантов, то они, отвергая все вещественные опоры религии, уходят все дальше и дальше от духовности. В настоящее время едва ли осталась разница между ними и последователями Огюста Конта,[288] или агностиками, исповедующими чисто этическое учение.[289] Когда христиане и мусульмане поклоняются изображениям, в какой бы форме они это ни делали, поклонение напоминает отношение к пратикам и пратимам как к самоценным объектам, это не «помощь прозрению», не дриштисаукарьям Бога, то есть, в лучшем случае, такое поклонение является ритуалистической кармой и не ведет к бхакти или к мукти. Душа отдается не Ишваре, а объектам, поэтому такого рода использование образов, гробниц или храмов есть чистейшее идолопоклонство, которое само по себе не грешно и не порочно, просто ритуально, — это карма, и верующий должен получить и получит ее плоды.
ИЗБРАННЫЙ ИДЕАЛ
Теперь нам предстоит рассмотреть то, что называется ишта-ништха. Стремящийся ступить на путь бхакти должен помнить, что «есть много мнений и есть много путей».[290] Он должен знать, что сколько бы ни было на свете религий, сколько бы ни было в каждой сект — все они являются различными проявлениями величия Бога.
«Тебя называют множеством имен, Тебя стараются разделить этими именами, но в каждом имени раскрывается Твое всемогущество… Через любое из них Ты достигаешь того, кто верует, и нет ни особого имени, ни особого времени, если душа полна сильной любви к Тебе. Легок доступ к Тебе, и только по несчастью не могу я любить Тебя».[291]
Более того, бхакта должен избегать не то что ненависти, даже осуждения тех лучащихся сынов Света, которые основали различные религии. Бхакта не должен даже слушать дурного о них. Но немногие способны испытывать и симпатию, и глубокое понимание, и всепоглощающую любовь. Как правило, либеральные секты утрачивают силу религиозного чувства, и их религия легко может выродиться в своего рода политико-социальный клуб. С другой стороны, яростное узколобое сектантство, проявляя весьма похвальную любовь к собственному идеалу, явно черпает всю эту любовь из ненависти к тем, кто не разделяет — до мелочей — их точку зрения. Ах, если бы Бог наполнил этот мир людьми, которые умели бы и истинно любить, и распространять свою любовь на все! Но таких людей очень мало. Все равно, надо стараться научить человечество этому прекрасному сочетанию силы любви с широтой взглядов, что можно сделать через ишта-ништху — прочную приверженность избранному идеалу. Всякая религия или секта предлагает человечеству только свой собственный идеал, но вечная ведантическая религия распахивает перед человеком бесконечное множество дверей, ведущих в святая святых храма духовности и предлагает человечеству почти неисчерпаемый набор идеалов, каждый из которых есть проявление Предвечного. С нежной заботливостью указывает веданта различные пути, прорубленные в скале реальности людского существования великими сынами, человеческими воплощениями Бога, жившими в прошлом, живущими сейчас. Веданта с распростертыми руками приглашает всех — даже тех, кому еще предстоит быть — в обитель Истины и океан Блаженства, где человеческая душа, освобожденная от пут майи, может наслаждаться совершенной свободой и вечной радостью.
288
Огюст Конт (1798–1857), французский философ, основатель позитивизма. Он обосновывал создание некоей «новой» религии, в которой место Бога занял бы культ «божественного» человека.
289
Имеется в виду учение И.Канта (1724–1804), немецкого философа. В последней трети XIX в. ориенталисты и философы во многих странах уделяли большое внимание выявлению идей, общих и для кантовского учения, и для буддизма и индуизма. Особенно внимательно изучалась, например, Бхг.: она дает материалы для сопоставления кантианской идеи долга как внутренне присущего человеку и учения о действии «без заинтересованности в плодах действия». В Бхг., однако, в отличие от учения Канта, Высшая нравственность соотносится с Высшей Реальностью, стоящей над человеком.
290
Путь, переправа — традиционные метафоры религиозного спасения. Сопоставимые тексты присутствуют во многих памятниках, начиная с РВ, например в Упанишадах, Бхагавад-Гите: «Все пути ведут ко мне» (Бхг., IV, 11). Постоянно эту же мысль Рамакришна иллюстрировал разными примерами (все дороги ведут в Калькутту, нет смысла начинать поиски новой дороги). Но Вивекананда был первым, кто распространил идею правомочности всех путей приближения к Богу на все известные ему мировые религии, включая ислам, христианство, индуизм и пр.
291
Здесь и далее пересказ текстов бхакти (Бхаг. пураны, Вишну пураны, поэтических сочинений Джаядевы и др.).