Эти два объяснения кажутся противоречивыми на первый взгляд, но оба и состоятельны, и необходимы. Управление и владение тем, что может быть названо тонким телом, то есть умом, является без сомнения функцией, более высокой, чем управление плотью, грубым телом. Но владение грубым телом совершенно необходимо для того, чтобы перейти к владению телом тонким. Поэтому начинающий должен обращать особое внимание на диетические правила, которые освящены авторитетом поколений достойных учителей, избегая, однако, крайностей, безмозглого фанатизма, загоняющего религию на кухню, как это и произошло с иными из наших сект, безо всякой надежды на то, что благородная истина религии когда-нибудь выберется на свет духовности из этого обыкновенного материализма. Это уже не бхакти, не джняна и не карма, а особый род помешательства, и те, кто отдается ему, имеют больше шансов попасть в больницу для душевнобольных, чем в брахмалоку. Разумнее смотреть на это вот как: разборчивость в еде необходима для достижения возвышенного состояния ума, которое иным путем недостижимо.
Следующее, чем надо заниматься, — это управление собственными страстями. Главная ценность религиозной культуры и заключается в способности удержать индрии — органы чувств — от тяготения наружу, к объектам чувственных восприятий и поставить их под контроль воли. Затем нужно упражнять себя в самоограничении и в самоотречении. Огромные возможности божественной реализации, которыми обладает душа, не могут быть приведены в действие без борьбы и постоянного упражнения.
«Ум должен быть постоянно сосредоточен на Боге».[295]
Вначале очень трудно заставить себя постоянно думать о Боге, но каждое новое усилие укрепляет эту способность. Кришна в Бхагавад-Гите говорит: «Это достигается упражнениями и отрешенностью от привязанностей, о сын Кунти».[296]
И, конечно, никогда не должен прерываться жертвенный труд — пять великих жертв, панчамахаяджна: труд во имя богов, мудрецов, предков, гостей и всех созданий.[297]
Чистота — основа, на которой зиждется все здание бхакти. Нетрудно приучить себя к очищению плотской оболочки и к разборчивости в еде, но такого рода чистоплотность не имеет никакой ценности без внутренней чистоты. Рамануджа перечисляет следующие качества, необходимые для внутренней чистоты: сатья — правдивость, арджава — искренность, дайя — бескорыстный труд на благо других, ахимса — непричинение никому вреда помыслом, словом или поступком, анабхидхья — способность не желать чужого, не предаваться пустым мыслям, не помнить причиненные тебе обиды. Особого внимания в этом перечне заслуживает ахимса — непричинение вреда. Можно сказать, что ахимса есть наше обязательство по отношению ко всему живому. Ахимса не означает, как кажется некоторым, ненасилие по отношению к людям и безжалостность по отношению к животным; ахимса не означает защиту собак с кошками и кормление сахаром муравьев при свободе всячески истязать брата своего, человека! Поразительно, как в этом мире чуть не любая благородная идея может быть доведена до отвратительной крайности. Доброе дело, доведенное до крайности и творимое в соответствии с буквой, но не с духом, превращается в чистейшее зло. Смрадные монахи иных религиозных сект, которые не моются, чтобы нечаянно не погубить насекомых на себе, не задумываются над тем, какие неприятности они доставляют, какие болезни разносят. Подобные вещи не имеют связи с религией Вед.
Ахимса проверяется отсутствием зависти. Любой может совершить добрый поступок или принести щедрый дар под влиянием минутного порыва или в силу суеверия, однако по-настоящему любит человечество только тот, кто никому не завидует. Так называемые великие мира сего, как мы хорошо знаем, соперничают за известность, за славу, за крупицы золота. Пока живет в сердце зависть, мы далеки от совершенства ахимсы. Ни коровы, ни овцы не едят мясо, но делает ли это их великими йогами, последователями ахимсы? Любой дурак может отказаться от принятия определенной пищи, но едва ли это ставит его выше травоядного животного. Если даже человек питается исключительно травой, но способен обмануть вдову или ребенка, пойти на гнусности ради денег, то он хуже всякой скотины. Но тот, чей ум не посещает мысль о причинении вреда кому бы то ни было, кто радуется процветанию заклятейшего из своих врагов, он подлинный бхакта, он йог, он гуру всех людей, пусть даже он ест свинину три раза в день. Мы должны всегда помнить, что внешние проявления имеют ценность только как опоры для развития внутренней чистоты. Лучше ограничиться одной внутренней чистотой, если нет возможности досконально соблюдать ее внешние проявления. Но жалок человек и жалок народ, которые забывают подлинную, внутреннюю, духовную суть религии и механически держатся насмерть за внешние формы. Формы имеют ценность лишь до тех пор, пока они есть выражение внутренней жизни. Если они перестали выражать внутреннюю жизнь, ломайте их без жалости.
297
Считается, что семьянин (грихастха) должен ежедневно приносить жертвы во имя богов, мудрецов, предков, гостей, всех созданий (ЗМ, III, 70, 81 и др.). По Бхг. все действия, кроме жертвоприношений, «связывают», то есть порождают, «кармические остатки», не давая человеку выйти из «круга перерождений» (Бхг., III, 9). Значит, жертвоприношение не только поддерживает нормальное функционирование мира, оно одновременно способствует продвижению человека на пути к Наивысшему (Бхг., II, 51). Но само жертвоприношение понимается в Бхг., по-новому: это «отдавание», «приношение», своего рода соотнесение самого себя с другими; тогда весь мир будет гармоничен и во всем благоприятен для жизни самого же жертвователя.