Разумеется, крестовый поход прошел бы совершенно иначе, и объединенный натиск христиан и монголов сокрушил бы силы султана Каира; но на самом деле французам повезло, что идея осталась нереализованной. Людовик был не пара чингизидам, для которых благочестие служило лишь уловкой, чтобы срочно получить военную помощь. Уже имелось достаточно прецедентов, чтобы предсказать: союз будет разорван под каким-либо предлогом, как только мусульмане будут разбиты. Людовика, Карла и Робера постигла бы жестокая казнь, Маргариту и Беатрис могли продать в рабство, и ход истории Европы изменился бы навсегда [84]. Но французским послам предстояло проделать такой дальний путь, и их так долго продержали при дворе монгольского хана, что посланцы Людовика смогли возвратиться на Кипр лишь через два с лишним года. К этому времени Людовик со своим войском давно уже переправился в Египет.
Ждать, пока все соберутся, пришлось долго, наступила зима, и французское войско покинуло Кипр лишь весной 1249 года. Погода стояла прекрасная, еды и напитков было вдоволь, а местный правитель был дружелюбен и богат. Беатрис успела родить сына, которого они с Карлом окрестили Людовиком. Робер д’Артуа так написал об этом домой, Бланке: «Знайте же, что графиня Анжуйская [Беатрис] на Кипре произвела на свет весьма миловидного и крепкого сына, коего передала кормилице и оставила здесь».
Людовику оставалось выполнить последнюю формальность перед тем, как взойти на корабль: отправить официальное объявление войны, своего рода спортивный вызов, предупреждение противнику, что такой-то собирается напасть и уничтожить его. Следуя этому рыцарскому обычаю, король Франции направил султану Каира следующее послание:
«Да будет тебе известно, что я являюсь главою христиан, как ты являешься признанным главою мусульманского мира… Я достаточно уже дал тебе доказательств нашей силы и разумнейших решений… Если сия страна перейдет в мои руки, она станет моею как дар. Если же ты сохранишь ее, одержав надомною победу, ты волен поступить со мною, как пожелаешь. Я рассказал тебе о войсках, подчиняющихся мне, — они покрыли холмы и долины, многочисленные, как камни на земле, и нацеленные на тебя, кяк орудие судьбы. Предупреждаю тебя: берегись!»
На это Айюб ответил:
«Глупец! Если бы ты узрел клинки наших мечей и обширность пространств, разоренных нами, укрепления и побережья, отнятые [у тебя] и земли, захваченные нами в прошлом и настоящем, ты будешь грызть пальцы, раскаиваясь в своей дерзости! Итог действий, предпринятых тобою, неизбежен: настанет день, когда мы выиграем, а ты будешь сокрушен. Тогда ты проклянешь сам себя».
Исполнив непременное требование рыцарского ритуала и ничуть не устрашившись, Людовик IX и его крестоносцы приготовились к отплытию.
Глава XI. Крестовый поход Людовика IX
Французский флот покинул Кипр 13 мая 1249 года. Зрелище было, видимо, внушительное. Людовик распорядился взять с собою все необходимое — не только людей и лошадей, но осадные орудия, доспехи, оружие, вино, пшеницу, даже плуги для будущих христианских поселений. Жуанвиль, свидетель этих событий, приводит численность французских судов — 1800. «Это был воистину чудесный вид, ибо казалось, что море, насколько хватало глаз, сплошь покрыто белыми парусами кораблей».
Маргарита плыла с Людовиком и его братьями; другие французские дамы тоже плыли со своими супругами, поскольку Матвей Парижский упоминает, что при королеве Франции в Дамьетте состояло много знатных женщин.
В море их настиг шторм, половина флота была рассеяна, и только около семисот судов прибыло на место назначения, в египетский порт Дамьетту. Остальных противный ветер отогнал почти на двести миль, до самой Акры. Король был на одном из тех кораблей, которые не промахнулись мимо порта. Король и королева Франции увидели силуэт Дамьетты на горизонте 4 июня.
Айюба со всех сторон предупреждали о приближении Людовика. Фридрих направил к султану одного из своих шпионов, который доложил, что «проделал весь путь в Египет под видом купца, и не было и слуху о его визите к султану, а франки так и не поняли, что император вместе с мусульманами строил козни против них». Султан Каира был слишком болен, чтобы лично встретить роковых врагов, и поручил задачу защиты Египта своему лучшему военачальнику, Фахр-ад-Дину. Не зная точно, где высадится Людовик, и будучи ответственным за без малого двести миль побережья, Фахр-ад-Дин собрал большую часть войск в глубине страны, чтобы быстро выйти наперехват французам в любом направлении. Расположив основные силы египтян в Мансуре, на пути в Каир, он лишил Людовика возможности достичь египетской столицы. Однако вероятнее всего было, что французы высадятся в Дамьетте, и полководец лично повел небольшой авангард на побережье, чтобы попробовать отпугнуть крестоносцев прежде, чем они окажутся на берегу.
84
В данном случае автор неуклюже пытается оправдать последующее вероломство крестоносцев. На самом деле значительная часть монгольского войска (и, судя по всему, сам хан Хулагу) уже являлись христианами несторианского толка; широчайшую известность получила походная церковь-юрта старшей жены хана, кераитки Докуз-хатун. Известно, что на завоеванных ими исламских территориях монголы покровительствовали христианам, но куда важнее тот факт, что они — в отличие от европейских владык — не нарушали заключенных ими соглашений.