Приток влиятельных иноземцев запрудил каналы власти, а всякая запруда вызывает усиление напора. Местное английское дворянство особенно удручали устроенные для чужаков браки. В 1247 году Матвей Парижский записал, что «Пьер Савойский, граф Ричмонд, прибыл ко двору короля, в Лондон, и привез из своих отдаленных владений никому не известных дам, чтобы отдать их замуж за вельмож Англии… сии обстоятельства причинили явную досаду и неудовольствие многим уроженцам Англии, которые сочли, что ими пренебрегают».
Как ни крути, эта стратегия не была оптимальной, обида постепенно копилась и со временем вскипела — но королеве не из чего было выбирать, а время поджимало. Гасконь висела на волоске.
Управление Гасконью (по сути, английской колонией) не являлось тяжким игом для ее населения. Генрих назначал какого-нибудь англичанина королевским сенешалем (губернатором), чтобы тот жил в Бордо и представлял интересы короны. Сенешаля поддерживала группа советников из местных баронов, а также щедрые поступления из королевской казны. Хотя местное население — жестокосердный, неуживчивый, драчливый народ, — как правило, творило все, что вздумается, не оглядываясь на приказы сенешаля, эта система все-таки годилась для создания видимости английского господства.
Все переменилось в 1248 году, когда Людовик отправился в крестовый поход, и в стране образовался вакуум власти. Часть баронов с юга Гаскони при поддержке толстяка Тибо Шампанского (ныне получившего по наследству от дяди титул короля Наваррского) принялась мародерствовать в этом краю, убивая людей и захватывая замки других баронов. Самый жестокий и влиятельный человек в герцогстве, Гастон Беарнский, мстил, пользуясь поддержкой короля Кастилии. Этот Гастон приходился сводным братом Раймонду-Беренгеру V — то есть был дядей Элеоноры с отцовской стороны. Междоусобицы разгорелись также среди баронов севера, особенно в окрестностях Дордони [92].
Действовавший тогда сенешаль, незначительный чиновник, был совершенно не способен справиться с ситуацией, и Генриху пришлось отозвать его, как и двух его предшественников. Было ясно, что в Гаскони требуется намного более сильный, более авторитетный сенешаль, способный осадить и Гастона Беарнского, и королей, сующих нос не в свое дело — иначе мира в колонии не видать. Генрих и Элеонора стали подыскивать подходящего человека.
Самым очевидным было бы избрание Ричарда Корнуэлльского. Он обладал всеми необходимыми качествами. Его действия на Святой Земле свидетельствовали об умении вести переговоры. Он был братом короля и к тому же заслужил собственную репутацию на международной арене. Гасконцы были бы польщены, получив такого высокородного сенешаля, и куда охотнее подчинялись бы ему. Кроме того, если Людовик отдал Пуату своему младшему брату Альфонсу де Пуатье, назначение Ричарда в Гасконь создало бы некоторое равновесие позиций. Ричард, помимо прочего, был также очень богат, а для такой должности это было главнейшей предпосылкой: управлять Гасконью без взяток было невозможно. И наконец, граф Корнуэлл знал эти края и хорошо разбирался в местных нравах. Он впервые побывал здесь в 1225 году, шестнадцати лет от роду, с отрядом численностью в семьдесят рыцарей, и сумел, несмотря на юный возраст, обеспечить повиновение этой области королю Англии.
Именно в этом заключалась главная проблема. Еще в том же 1225 году Генрих пообещал отдать Гасконь Ричарду — во всяком случае, даровал брату грамоту, которая позволяла ему рассчитывать, что он получит этот феод, как только достигнет совершеннолетия. А потом, уже в 1243 году, когда Ричард спас Генриха от позорного пленения французами при Тайбуре, он уже без всяких оговорок подтвердил, что отдаст герцогство ему. Но позднее Элеонора убедила Генриха, что Гасконь лучше приберечь для Эдуарда, и король отказался исполнять обещание, данное брату. Ричард все еще злился из-за Гаскони; даже женитьба на Санче не умерила его гнева по поводу нарушенного слова. Если бы сейчас Ричарда назначили сенешалем, он наверняка потребовал бы впоследствии отдать эту землю ему в постоянное владение, а этого Элеонора допустить не могла. Для нее было лучше совсем потерять Гасконь, чем допустить ее переход к Ричарду, а не к Эдуарду.
В итоге сенешалем по выбору Элеоноры назначили Симона де Монфора. Кандидатом Генриха Симон быть не мог: король никогда не забывал, как Симон сравнил его с Карлом Простоватым после потери Пуату. Но он позволил жене и ее дядьям уговорить себя.
92
Гастон VII де Монкада, виконт Беарнский (1225–1290) — сын и наследник Гильома II, по матери внук Альфонса II Прованского и Гарсенды де Форкалькьер (родителей Раймонда-Беренгера V), т. е. у них с Элеонорой были общие бабушка и дедушка — соответственно, Гастон приходился ей не дядюшкой, а двоюродным братом. В 1248 году, когда Симон дс Монфор взял его в плен и увез в Англию, Гастону было всего 23 года. К такому пленнику, пожалуй, трудно было относиться с суровостью. Но отпустили его только в 1250 году, а в новый союз с королем Кастилии Гастон вступил лишь в 1252 году. В 1269 году его дочь Констанция стала женой Генриха Альмейна.
Дордонь — область на юго-востоке Франции между долиной Луары и Пиренеями и река, протекающая по ней (около 500 км). Река берет начало в горах Оверни и впадает в Жиронду — общее с Гаронной устье — близ Бордо. Другое название области, Перигор — память о четырех галльских племенах, занимавших ее. После того, как Аквитания стала частью владений английской короны, Перигор, входивший в ее состав, также попал под власть англичан. Поскольку область находилась на «водоразделе» сфер влияния Англии и Франции, она страдала от нашествий с обеих сторон более трехсот лет, вплоть до 1453 года.