Путь домой занял целых два с половиной месяца, но наконец перед ними предстали берега Прованса. Маргарита узнала очертания береговой линии — неподалеку находился известный ей замок. «Королева и все советники единодушно решили, что королю следует сойти на землю здесь, поскольку эти земли принадлежали его брату», — писал Жуанвиль. Но Людовик желал плыть дальше, до Эг-Морта, того порта, который он построил с такими затратами — а это значило плыть еще примерно полтора месяца [98]. Наверное, Маргарите тяжело было быть совсем рядом с Провансом после такого ужасного путешествия и не иметь возможности сойти на землю. Целых два дня королева и бароны уговаривали Людовика переменить решение. Жуанвиль сказал королю, что глупо было бы продолжать плавание до Эг-Морта, когда под рукой имеется дружественный порт. «Король принял наш совет, и это решение весьма порадовало королеву».
В пятницу 3 июля 1254 года королевские суда причалили в порту Иер, примерно в тридцати милях к востоку от Марселя. Короля, королеву и их троих детей встретил аббат Клюни, который сопроводил их до ближайшего замка, где они могли отдохнуть и дождаться свежих лошадей для поездки в Париж.
В этом деле — единственном за двадцать лет — Маргарита и Бланка действовали заодно. Им обеим оно обошлось недешево, но король Франции наконец вернулся домой.
Элеонора
Глава XVI. Королевские дела
Хотя Генрих III решился отправиться в Гасконь, чтобы справиться с тамошним кризисом, еще весной 1252 года, на самом деле он отбыл только в августе 1253-го. Причиной задержки снова стало нежелание наиболее влиятельных английских баронов давать деньги на очередную военную кампанию за рубежом. Король просто не смог собрать нужную сумму.
Наконец дядя Элеоноры, архиепископ Кентерберийский, и сводный брат Генриха, заочный епископ Винчестерский, согласились предоставить короне сбор десятины со всех церковных доходов в Англии на три года. Официально считалось, что эти деньги Генрих и Элеонора используют для похода в Святую Землю — ведь король и королева приняли крест еще в 1250 году, до того, как стало известно о поражении Людовика. Но все понимали, что в действительности король собирается в Гасконь.
Однако дворянство, желая продемонстрировать, как мало он доверяет своему сюзерену, заставило Генриха на сессии парламента в мае 1253 года, под угрозой отлучения от церкви снова подтвердить признание «Хартии вольностей». В зал внесли подлинный документ, подписанный его отцом, королем Иоанном, чтобы он присягнул на хартии вместо Библии. «С божьей помощью все эти условия буду я неукоснительно соблюдать, как мужчина, как христианин, как рыцарь и как венчанный и помазанный король», — так поклялся Генрих.
То, что бароны настаивали на отлучении в случае, если он нарушит какой-либо из пунктов великой Хартии, говорит о том, как хорошо им был известен и характер Генриха, и его денежные затруднения. До какой степени король и королева Англии погрязли в долгах, видно из тех способов, весьма непопулярных, какими они пытались пополнить казну. «Когда король собирался вкусить обед… перед Рождеством, граждане Винчестера преподнесли ему в качестве подарков всевозможные яства и напитки, на которые нельзя было смотреть без восхищения; король же, вместо благодарности, обязал их в скором времени выплатить ему две сотни… и праздник Рождества превратился для них в дни жалоб и плача». Как-то в Лондоне случилась драка между молодыми задиристыми горожанами и служащими короля (они стали зачинщиками, оскорбив лондонцев). Лондонцы взяли верх, и тогда Генрих, «прибегнув к обычному для него способу мщения», наложил на жителей Лондона суровые штрафы. Он позволял шерифам и другим должностным лицам заниматься сомнительными делами, вроде конфискаций, и не забывал взыскивать положенный королю процент с каждого такого дела.
Генрих и Элеонора, конечно же, знали, что их уловки по добыче денег осуждаются всеми, но у них не оставалось иного выбора. Доходы, доступные английской монархии, не шли ни в какое сравнение с доходами короля Франции, который мог рассчитывать на налоги и выплаты с зажиточных Нормандии и Пуату, бывших английских владении, и с могущественной Тулузы, которую он мог теперь спокойно обирать после того, как ее подчинила его мать. Людовик мог позволить себе потратить три четверти миллиона ливров на свой крестовый поход, а Генрих и Элеонора едва-едва наскребли четверть этой суммы. Среднегодовой доход английской короны за 1238–1259 годы составлял жалкие 36 000 фунтов (примерно 162 000 ливров).
98
Сроки плавания вызывают удивление: даже от самой дальней точки Прованса до Эг-Морта (ныне Порт-Сен-Луи-дю-Рон) не более 330 километров вдоль побережья, а от Иера — почти вдвое меньше. Может, через Средиземное морс корабли и пробирались целых два с половиной месяца (скорее всего, делая какие-то остановки) — но уж проделать 170 км от Иера до Эг-Морта даже на тогдашних не очень быстроходных судах можно было за 3–4 дня! Для того, чтобы плыть полтора месяца, как упоминается в тексте, скорость корабля должна была бы составлять 2 км в сутки! Либо автор, полагаясь на источники, неверно рассчитал длительность плавания, либо суда по каким-то неведомым причинам больше стояли на якорях, чем двигались…