– Они плывут на смерть, – говорит она Маргарите. – И виной всему твой безумный муж.
Маргарита ничего не отвечает, так как возразить нечего. Если на берегу слишком мало солдат, чтобы отбить нападение сарацин, то хотя бы отчасти это вина Людовика. Лодка с Карлом, Людовиком, братом Робертом и прочими с их корабля задержалась из-за падения в море старого рыцаря Плонкета: Людовик потребовал остановиться и помолиться за его душу.
Но Маргарита не собирается злословить на своего мужа, тем более Беатрисе, которая так скора на осуждение других и объявление их недоумками. Кроме того, среди сплотившихся перед врагом солдат на берегу королева пытается разглядеть Жуанвиля.
«Пречистая Дева, сохрани ему жизнь!»
Атакующие несутся вперед, их крики доносятся издалека. Маргарита слышит даже топот их коней – но нет, это стучит ее сердце. Сарацины нападают и быстро достигают берега, с которого французам отступать некуда: за спиной только море и огромные иззубренные скалы. Каждый мускул напрягается, словно тело само покрывает себя броней. Маргарита высматривает Жуанвиля, но он затерялся в скоплении солдат, стоящих наготове за ненадежным укрытием из щитов и копий, отделяющим их от смерти.
– Какое несчастье! – говорит Беатриса. – Эта экспедиция имела изъян с самого начала. Сначала Людовик стыдил своих баронов, не желающих присоединиться к нему, а надо было нанять солдат, желающих сражаться. Потом мы отплыли из Эгю-Морта, хотя Марсель гораздо ближе, и восемь месяцев валандались на Кипре, ожидая подкрепления, которое так и не пришло, и потеряли все шансы на внезапное нападение. Не понимаю, почему он не слушает советов Карла.
Для Маргариты эти жалобы подобны шуму ветра, треплющего паруса: слышанные уже много раз, они не требуют ответа. Беатриса отправилась в этот поход с хмурым видом, который с тех пор так и не покидал ее.
– Я поехала только из-за тебя, – сказала она сестре. – Поскольку ты сопровождаешь короля, теперь каждый хочет взять с собой жену.
Как будто у Маргариты был выбор, словно ей очень хотелось покинуть дом, оставить малых детей с Бланкой, а самой жить в пустыне среди язычников. Участие Жуанвиля сделало экспедицию более сносной – но теперь, глядя на неминуемую резню на берегу, она бы отдала все, даже жизнь, за то, чтобы он остался дома.
Маргарита хватается за борт: вот, момент настал! Арабы остановились. Их кони, смущенные стеной щитов и копий, поворачивают или встают на дыбы, сбрасывая всадников в песок. Французские рыцари бегут вперед, в атаку, и упавшие вскакивают на ноги. Маргарита прижимает руку ко рту, когда новая волна сарацин пересекает по мосту Нил, обрушивается на французов и рубит их, а затем град стрел из-за ограждения сбивает всадников на землю.
– Наши солдаты не должны высаживаться. Почему Людовик не разворачивает лодку? – спрашивает Беатриса. – Не слушает Карла, вот они все и сделаются мучениками.
– Успокойся, или я арестую тебя за измену, – обрывает ее Маргарита. – Думаешь, Людовик хотел, чтобы все вот так вышло?
Он представлял быструю победу: сарацины бухнутся на колени при виде неодолимой французской армады, бесчисленных кораблей. Они вышли в море прошлым августом в радужном настроении, которое развеялось, когда обещанному войску Альфонса не удалось добраться до Кипра. Споры о том, что делать дальше, резко обострились, как всегда, когда кто-то не соглашается с Карлом. «Если мы отправимся сейчас же, то налетим на сарацин, как ястребы, – настаивал он. – А если зазимуем здесь, то дадим им несколько месяцев на подготовку. Они не позволят нам даже высадиться».
Однако бароны поддержали Роберта – те самые, которых Людовик обманул своим подарком в прошлое Рождество, о чем Беатриса не устает повторять. Он возложил им на плечи мантии, а затем показал вышитые красные кресты в складках. И по-детски осклабился, увидев их ошеломленные лица. Теперь они обязаны принять участие в войне за Святую землю[45]. Но почему бы не задержаться на Кипре столько, сколько позволит Людовик?
– Новые войска сделают Францию неодолимой силой, – возражал Роберт. – Если сарацин не застанет врасплох наше прибытие, они будут ошеломлены нашим количеством.
Но чего стоит величайшее войско на земле, если ветер против тебя? Они потеряли столько кораблей и людей – от трех тысяч рыцарей осталось семь сотен, из которых меньше половины сейчас успели высадиться на берег. Маргарита думает о царе Давиде, как он сразил могучего Голиафа одним камнем из пращи, и молится о подобном чуде. Одна надежда на Господа. И снова ее молитва услышана. Сражение закончилось. Сарацины скачут прочь, кроме тех немногих, кто пешим сражается врукопашную и наверняка будет убит или взят в плен. К берегу пристает лодка с Орифламмой, красным знаменем Святого Дениса. Над водой раздаются крики «Vive la France!» вместе с радостными возгласами, когда двое рыцарей среди скал и песка устанавливают флаг. Он развевается на ветру, как пламя, объявляя, что сюда пришла Франция. Победоносные рыцари снимают шлемы и обнимаются, а солдаты собирают тела убитых в стычке. «Пожалуйста, Господи, пусть он останется невредим». Маргарита щурится на солнце, высматривая бело-голубые полосы с золотым кантом – герб Шампани.