— Даже не думала, что такое возможно, — призналась я.
— Вот пример из деятельности службы национальной безопасности. — Он говорил с набитым ртом. — Представь, у тебя есть три иностранных студента, которые не поддерживают друг с другом отношений. Но они попадают в поле твоего зрения, потому что все трое посещают разные летные школы. Ясное дело, мы все подозреваем арабов, которые поступают в летные школы. И вот ты начинаешь отслеживать телефонные звонки, проверять банковские счета, узнавать, где они любят отдыхать в отпуске и какие деловые поездки совершают. Выясняешь, как они проводят свободное время. Поскольку все они мусульмане, тебя особенно интересуют мечети, национальные общины, специализированные продуктовые и книжные магазины. Предположим, ты так и не смогла установить наличие связи между ними или возможного заговора. Просто у всех троих возникло совершенно невинное желание научиться управлять самолетом. И вдруг ты узнаешь, что все они ходили в один и тот же спортивный клуб, по крайней мере были там однажды в прошлом году. Теперь ты начинаешь пристально наблюдать за спортивным клубом. Возможно, в его деятельности есть что-то подозрительное или кто-то из посетителей клуба может вызвать у тебя особый интерес. Наконец, находишь человека, который уже и прежде попадался тебе на глаза. К примеру, курьера. Через него устанавливаешь еще несколько связей и выходишь на банкира в Швейцарии, который переводит деньги Аль-Каиде. Это называется попадание в яблочко. Нет, ты еще не можешь доказать, что готовится преступление, но ты знаешь, что, возможно, есть связь между теми тремя студентами и человеком, который финансирует террористов. И это не случайность.
Руддик обмакнул тост в яйцо и быстро откусил его, а затем наклонился над столом.
— Мне это напоминает игру «Кто знаком с Кевином Бейконом», — сказала я, вспомнив предположение о том, что все люди на земле знакомы друг с другом через примерно шесть человек.
— Ты говоришь о шести степенях отчуждения. Это старый эксперимент Зимбардо[4], который лег в основу теории сетей. Но его интересовали только непроизвольные связи. Мы же пытаемся отследить частоту контактов, понять, куда они нас приведут, просчитать закономерности. Пример о трех студентах реален. Это история трех девятнадцатилетних террористов, устроивших взрывы 11 сентябри 2001 года.
Когда разведка попыталась восстановить все контакты, оставленные угонщиками самолетов, им удалось определить связь между тремя девятнадцатилетними террористами-смертниками. Все ожидали, что связующим звеном будет мечеть, но это оказался спортзал. — Руддик поморщился. — Спортзал был ключом ко всему, но мы этого так и не поняли. Эти свиньи любили «качаться». Им нравилось поднимать штангу перед зеркалом. Так они и познакомились. Оказывается, среди террористов немало людей, подверженных нарциссизму. Мы не обратили должного внимания на то, как идеологи экстремистских движений поощряют новобранцев в их работе над собой, чтобы они могли лучше подготовиться к ожидающей их деятельности.
Я еще раз глянула на карту. Некоторые круги были соединены линиями, которые, в свою очередь, вели к другим кругам.
— А как все это можно применить к Дитмаршу?
— Сейчас я пытаюсь разобраться в теневой иерархии тюрьмы, — сказал он.
— Теневой?
— Да, в противовес реальной или формальной иерархии, которая тебе хорошо известна. Начальник тюрьмы все равно что генеральный директор — формальный лидер организации. Заместителей начальника тюрьмы можно сравнить с топ-менеджерами: исполнительный директор, финансовый директор и так далее. Смотрители, или лейтенанты, выполняют функцию руководителей среднего звена, они осуществляют наблюдение и контроль за рядовыми офицерами охраны. А те, в свою очередь, вступают в непосредственный контакт с клиентами, или заключенными.
С клиентами? Корпоративный сленг неприятно удивил меня. Я всегда рассматривала тюрьму исключительно как военную организацию.
— Теневая же иерархия показывает, что происходит в реальности, а не то, что мы пытаемся изобразить. Почему одни смотрители имеют больше влияния, чем другие? Почему некоторым совершенно бездарным офицерам охраны всегда поручают легкие дежурства, а другие, отлично подготовленные, постоянно попадают в неприятности? Почему одними тюремными блоками легко управлять, а другими — наоборот? Почему после того, как убираешь из спокойного блока одного или двух зэков, это приводит к беспорядкам и вспышкам насилия среди заключенных? Ты же прекрасно знаешь, некоторые зэки имеют в тюрьме больше власти, чем любой из надзирателей. И если тебе что-то нужно, ты должен сотрудничать с ними, иначе вся твоя работа пойдет насмарку, а остальные надзиратели перестанут общаться с тобой в комнате отдыха, потому что твоя работа будет им только мешать.