— Не удержала, — объяснила Маруся через полуоткрытые двери.
После минутного замешательства все повскакали с мест.
— Пошел… Пусти… Не трогай…
— Ваша собака? — опросил Черешняка полковник.
— Экипажа. Значит, и моя. — Томаш кивнул головой. — Шарик.
— Собака первой польской танковой бригады, — доложил старшина Черноусов и, шевеля пушистыми светлыми усами, добавил: — Раз она узнала, значит, все в порядке. Это свой парень.
8. Приказы и люди
В то время, когда в подвале восточнее Ритцена решалась не только судьба Черешняка, но и всего плана освобождения города путем взрыва шлюза, три танкиста из экипажа «Рыжего» вынуждены были вести бой по его обороне. Кто знает, может, и прав был Елень, утверждая, что не Томашу, а им выпала злая доля.
Трещали пулеметы, в небе висели осветительные ракеты. По запаханному полю шла в атаку немецкая стрелковая цепь.
На этаже дома, который еще вечером занимала подрывная команда «Хохвассер» («Половодье»), точно были распределены обязанности у амбразур: Григорий, словно слившись с прикладом пулемета, бил короткими спокойными очередями, а Густлик подавал ему ленты и через определенное время пускал ракеты, чтобы осветить поле. Янек целился долго, стрелял из винтовки редко, но каждая его пуля попадала в цель — то задерживала и сваливала бегущего, то приподнимала лежащего, чтобы в следующее мгновение распластать его на земле.
Несмотря на это, враг подступал все ближе, все более прицельным становился его огонь. Автоматные очереди крошили кирпич, песок сыпался из распоротых мешков.
— Внимание! — услышали они голос немецкого офицера. — Рота, в атаку…
— Пора сплясать оберек!31 — крикнул Кос и, отложив винтовку, взял автомат.
— Трояк32, — поправил Густлик. — Нас ведь трое…
Последних слов не было слышно. Саакашвили и Кос били длинными очередями, а Елень, выпустив две осветительные ракеты, отступил на два шага от стены и стал бросать гранаты. Он брал их из открытого ящика, вырывал предохранительную чеку и широким взмахом, прямо как осадная машина, бросал с интервалом две-три секунды между стропилами ободранной крыши.
Противник не выдержал огневого шквала и начал отходить. Еще некоторое время обороняющиеся преследовали его короткими очередями и треском одиночных винтовочных выстрелов.
— Вторая отбита, — сказал Кос. Он отложил оружие и тотчас же начал набивать пустые диски.
— Третья, — поправил Густлик, так же машинально набивая пулеметную ленту.
— Я не считаю тех, что подъехали на машине. Им недолго удалось пострелять.
— Ну конечно, я же их уложил минами.
Тем временем Григорий, у которого левая щека была покрыта засохшей мыльной пеной, приладил кусок разбитого зеркала на мешке и, окуная помазок в лежащую на полу немецкую каску, продолжал бритье.
— Четвертая, — поправил он друзей. — Первый раз — когда четверо эсэсовцев приехали.
Кос поднялся и посмотрел через амбразуру на поле.
— Сиди, командир. Я хоть одним глазом, но все вижу. Хочу закончить бритье, а то вода стынет. — Григорий, морщась, начал скрести бритвой по щеке.
Сержант взял котелок и, запрокинув голову, долго пил. Потом вытер губы ладонью и глянул на часы.
— Через час рассвет. Пока какую-нибудь пушку не подтянут, нас отсюда не выкурят.
— Подтянут, — уверенно сказал Густлик.
— А ты откуда знаешь? — Григорий замер с поднятой вверх бритвой.
— Они ведь тоже не дураки, — сказал спокойно Елень и добавил: — Пока есть время, можем немного перекусить.
— И с пленными нужно что-то делать. Сидят с вечера в подвале и не знают, что с ними будет. Слышат выстрелы и не знают, кто в кого… — размышлял Кос, вопросительно поглядывая на товарищей.
— Пусть сидят, — пожал плечами Густлик. — Когда их друзья дом разрушат или гранату в окно им подбросят, мы не будем виноваты.
— Они бы не задумывались, — сказал Григорий. — Они бы нас просто…
— Он провел бритвой у горла.
Кос слушал, хмуря брови, и в душе был зол на друзей, которые, вместо того чтобы все хорошо обсудить и что-то посоветовать, опять увиливают. Лицо его посуровело, желваки дрогнули.
— Наблюдайте за полем. Я с ними разберусь, — сказал он, вставая. Достал из кобуры длинноствольный маузер, зарядил его и стал спускаться по лестнице.