Как-то раз они одновременно приехали в Монте-Карло, и ты даже не можешь себе представить, что там творилось. У казино собралась толпа посмотреть, кто из двоих соблазнительнее. Отеро облачилась в невероятное платье, увешалась бриллиантами, рубинами и изумрудами и появилась на публике королева королевой. Все хлопали как сумасшедшие и уже думали, что как бы ни силилась соперница, ей не затмить красоту Каролины. Но через пять минут прибыла Лиана, и им пришлось переменить мнение. Знаешь, как эта хитрованка выставила Каролину на посмешище? Она оделась в простое белое муслиновое платье и пренебрегла серьгами, ожерельями, браслетами и брошами. Ни единого украшения. Только приколола к груди алую розу. А следом за ней шла ее горничная в форме и с ног до головы увитая драгоценностями. Куда уж выразительнее и язвительнее! Отеро пережила огромное унижение. Вот из-за подобных выходок она терпеть не могла Лиану.
Но не забывай, все это Чикита узнала гораздо позже. По телефону Габриель Итурри и словом не обмолвился о вражде куртизанок. Нарочно — чтобы поссорить Чикиту с Каролиной. Только расхвалил Пужи, вознес дифирамбы ее утонченности и уму, а также посоветовал прочесть роман, написанный кокоткой несколько лет назад[116].
В три часа пополудни на Париж обрушился ливень, но Чикита все равно разоделась, надушилась и отправилась к новой знакомой. Она не захотела брать с собой насупленную Рустику и попросила кучера помочь ей поместиться в экипаж, а потом выйти, хотя вообще поступала так крайне редко, поскольку терпеть не могла, чтобы слуги до нее дотрагивались.
Ее встретила горничная и проводила прямиком в ванную комнату. Лиана де Пужи нежилась в ванне розового мрамора, до краев полной пены, и тут же как ни в чем не бывало пригласила Чикиту присоединиться. Судя по тому, как стремительно горничная раздела ее, Чикита поняла, что в этом доме принимать гостей в ванне — обычное дело.
Что уж они там делали, когда остались нагишом наедине, не могу тебе сказать. В книге про это подробностей не было, а выдумывать не хочу. Но подозреваю, что время они провели с приятностью, потому что с тех пор Чикита заделалась настоящей «амфибией», и свидания в ванне случались очень часто.
С Лианой Чикита никогда не скучала. В отличие от Прекрасной Отеро, только и болтавшей про наряды да про то, как тянуть деньги из мужчин, с ней можно было говорить об искусстве, истории, философии и обсуждать современность — от нового французского закона, ограничивающего рабочий день для женщин и детей одиннадцатью часами, до Англо-бурской войны в Южной Африке. Вместе они рукоплескали Бернар на премьере «Орленка» и вместе отправились на открытие Всемирной выставки.
Честно тебе скажу, в последнее-то я не особо верю. Чикита, скорее всего, это выдумала. Потому что сам посуди — сколько народу собралось на открытии? И что в толпе могла увидеть этакая шмакодявка? Если она и ходила туда, ее только чудом не затоптали. Сама она клялась, что ходила, слушала речь президента Лубе и присутствовала при вручении наград устроителям выставки[117].
По мнению Чикиты, церемония вышла не вполне удачной, поскольку принцы, короли и императоры блистательно отсутствовали. Кайзер Германии сделал довольно спорное заявление: якобы французское правительство не в состоянии гарантировать ему безопасность и потому он не приедет. Царь Николай II состряпал более дипломатичную отговорку, но и ей мало кто поверил. Просто отношения между Францией и его страной в ту пору охладели. Русские, в большинстве своем сторонники буров, злились на Лубе и его министров за то, что они, не желая ссориться с англичанами, мялись и не принимали ни одну из сторон в конфликте. Парадокс! Ведь именно Россия стала почетным гостем выставки, и ее там всячески чествовали. Что касается короля Бельгии Леопольда, князя Монако и принца Уэльского, то они предпочитали посещать Париж ради увеселений и любовниц, а в официальных церемониях участвовать не желали.
Чикита и Лиана веселились вовсю, катаясь на эскалаторах — модной тогда новинке — по всей выставке. У главного входа на золотом шаре в окружении флагов стояла гипсовая богиня в горностаевой мантии. По словам Чикиты, все посетители аж рты разевали от восхищения и любовались статуей[118]. Люди вскоре окрестили ее просто «Парижанкой» и принялись гадать, кто послужил Моро-Вотье музой. Одни считали, что Лина Кавальери, другие — что Иветт Гильбер. Всякий раз, проходя мимо, Чикита боялась, что ее узнают. Но не узнали. Кто бы мог подумать, что из такой крохотульки вылепят исполинскую скульптуру?
116
Наверняка он имел в виду «Неуловимую», роман, опубликованный в 1898 году и посвященный большому другу писательницы Жану Лоррену (тому самому, из истории про водопроводчика).
117
Всемирная выставка в Париже открылась 5 апреля 1900 года и проработала до 12 ноября. В ней участвовало около полусотни стран и более восьмидесяти тысяч организаций. Число посетителей составило примерно пятьдесят миллионов человек, пять из которых прибыло из-за границы. С выставкой было связано строительство многих новых сооружений, например парижского метро.
118
Но только не никарагуанский поэт Рубен Дарио, которому случилось в ту пору быть в Париже. В своей книге «Странствия» (цитируем по парижскому изданию «Книжной лавки вдовы Ш. Буре» 1901 года) он отзывается о статуе как о «грехе Моро-Вотье» и «разодетой сеньорите, выкидывающей коленца на бильярдном шаре» и в целом дает крайне презрительную оценку: «Это не искусство, это не символ, это всего лишь восковая фигура для витрины с готовым платьем».