— Женщины тогда писали о моде, о еде и о детях, но Нелли это все не интересовало, — вспоминал Криниган, пока они по Пятой авеню ехали на север до Западной 37-й улицы, где располагался особняк Симанов. — Сначала мы над ней подтрунивали, но, когда она притворилась сумасшедшей, чтобы попасть в лечебницу для душевнобольных на острове Блэкуэлл, и опубликовала душераздирающие репортажи о ледяных ваннах, отвратительной кормежке и крысах, свободно шастающих по кроватям пациентов, мы поняли, что она куда смелее любого из нас. Нелли была безрассуднее всех блэкуэллских психов, вместе взятых. Свои невероятные задумки она без колебаний воплощала в жизнь: однажды подстроила, чтобы ее обвинили в краже, а потом написала про жизнь в тюрьме; в другой раз переплывала Гудзон на пароме и бросилась в воду — проверяла, хорошо ли работает служба спасения. И репортажи ее пользовались таким успехом, что очень скоро она стала любимицей Пулитцера.
Вдалеке уже показался двухэтажный особняк Симанов, и Криниган поторопился рассказать Чиките про самое головокружительное приключение мисс Блай. Ей, поклоннице Жюля Верна, захотелось побить рекорд Филеаса Фогга и объехать вокруг света меньше чем за восемьдесят дней. В газете с воодушевлением отнеслись к этой идее, но засомневались, не опасно ли отправить женщину в такую долгую дорогу. Не послать ли лучше мужчину? Того же Патрика Кринигана… Нелли впала в ярость и пригрозила, что в таком случае она сама совершит кругосветное путешествие, а репортажи продаст конкурентам. «Ладно, — сдался Пулитцер. — Послезавтра сможешь выехать?» «Хоть сейчас», — с вызовом ответила Блай и отправилась в «Гормли», магазин robes et manteaux[65] на Пятой авеню, за добротным платьем.
Она отплыла из Нью-Джерси на судне «Августа Виктория» с единственным чемоданчиком, где лежали платья, карандаши, ручки, чернила, бумага, термос, баночка кольдкрема и револьвер для самообороны. С этой минуты читатели едва ли не дрались за экземпляры «Уорлд», лишь бы не упустить ни одной подробности приключения.
Впечатления от изматывающего путешествия мелькали как в калейдоскопе: один за другим сменялись корабли, поезда, порты, города Европы, Африки и Азии. Наконец Нелли Блай вновь ступила на американскую землю в Сан-Франциско. А когда поезд подвез ее к точке отправления, тысячи поклонников встретили ее фейерверками под гром оркестров. В Нелли видели настоящую героиню. Ей понадобилось всего семьдесят два дня, шесть часов, одиннадцать минут и четырнадцать секунд, чтобы обогнуть земной шар.
Патрик признался, что еще до кругосветного путешествия у них с Нелли случился короткий роман. Но по возвращении она не захотела к нему вернуться. Пока она преодолевала 24 899 миль, у нее нашлось время подумать об их связи и не усмотреть возможного совместного будущего. Лучше, решила она, остаться друзьями и коллегами.
— Прошлым летом Нелли вышла замуж за семидесятидвухлетнего миллионера, — продолжал Криниган, поднимаясь с Чикитой к парадному входу в особняк Симанов. — Не хочу думать, что по расчету, — прошептал он, когда мажордом уже вел их в гостиную, — но кто поверит, будто она влюбилась в человека, который ей в деды годится?
— Еще и не такое бывает, — тихонько отшутилась Чикита. — Например, некоторые здоровые лбы забавляются с сеньоритами ростом двадцать шесть дюймов.
Никита сразу же подметила, что отважная Нелли — или Элизабет, как представилась хозяйка дома, — совсем не похожа на прочих миллионерш, которых в городе пруд пруди. Она была смуглая, худощавая, с милым живым лицом и в свои двадцать девять сохраняла фигуру и энергию юной девушки.
Элизабет выразила сожаление, что газета не ей заказала статью о Чиките: у нее получилось бы гораздо лучше, — заметила она и насмешливо глянула на Кринигана. Бывший возлюбленный пропустил это мимо ушей и рассказал, что один из братьев Чикиты воюет вместе с повстанцами на Кубе. Нелли отнеслась к новости с большим воодушевлением. Она сама выступает за независимость Кубы и полностью поддерживает мятежников. Более того, мечтает описать сражения испанцев с мамби и взять интервью у главных противников — Вейлера и Масео.
Беседа, как можно было предвидеть, плавно перетекла к неслыханным приключениям Нелли. Самой лакомой темой стало, естественно, кругосветное путешествие. От этой одиссеи у Нелли осталось множество сувениров. Например, сингапурский раджа подарил ей обезьяну, которой она дала кличку Мак-Гинси. Чикита настороженно заерзала: а вдруг этой обезьяне взбредет ворваться в гостиную и кинуться на нее? И с болонкой-то никакого сладу: так и норовит обнюхать ее туфли и подол! Но сеньора Симан сказала, что примат гостит в Кэтскилле на тамошней вилле ее супруга, после чего продолжила перечислять свои сокровища. От мимолетного пребывания в Исмаилии у нее сохранился свиток папируса с изображениями фараонов и разноцветных птиц, который теперь украшает стену ее студии, а из Иокагамы она привезла премилую трехструнную гитару. «Звучит ужасно, но очень красивая». А самый любимый ее сувенир — древняя обшарпанная медная монета, купленная на базаре в Коломбо. Костлявый длиннобородый факир, продававший монету, утверждал, что она отгоняет зависть и сглаз. Нелли закатала рукав сливового кашемирового платья и показала им инкрустированный монетой серебряный браслет.