«Хуйхуйпао»[38] — орудие, которое Темучжин видел у войск Мавераннахра. Оно использует для работы противовес в виде деревянного короба, плотно набитого камнями или свинцом. Мусульмане называли их «манджаниками», причём это слово было более близким остготам, которые никак не могли правильно произнести вроде бы простое слово…
За прошедшие двадцать дней и ночей Эйриху удалось собрать лишь три работоспособных камнемёта, мечущих камни на дистанцию до восьми актов с разлётом где-то плюс-минус один акт. Очень неточно, но при целях Эйриха это было не особо важно.
«Осадные мастера», то есть случайные воины, крепко проинструктированные Эйрихом об алгоритмах эксплуатации не особо-то и сложных, если сравнивать с торсионными машинами, конструктов, повернули орудия в нужном направлении и начали свою ответственную работу.
Действий там минимум: устанавливаешь лукошко в специальную борозду, помещаешь в лукошко грубо оббитый камень, крутишь нехитрый механизм поднятия противовеса, после чего выдёргиваешь упор и наблюдаешь, как действуют почти сверхъестественные для тёмного ума силы.
Для Эйриха ничего сверхъестественного в этом всём не было, больно много книг о механике он прочитал, но в первое время даже он восхищался тем, как, оказывается, можно соединять знания из двух разных жизней.
Всё, что надо знать о механике, Эйрих получил из трактата «О равновесии плоских фигур» Архимеда, после чего с блеском применил эти знания для обоснования принципов работы мусульманского хуйхуйпао. Никакой таинственной загадки и магических сил, а лишь уже ставший ему предельно понятным закон рычага.
«Если у меня будет свободное время, надо попытаться реализовать в дереве архимедов полиспаст и попробовать поэкспериментировать с архимедовым винтом», — подумал Эйрих, слушающий скрип древесины осадных машин. — «И вообще, зря я так преступно мало искал новые книги по механике. А ведь за ней будущее…»
Где-то в обозе лежит ещё несколько сотен пергаментов, купленных и добытых в набегах, с которыми определённо стоит ознакомиться, но всё это он будет делать потом.
Эйрих быстро подъехал к завершившим работу «осадным мастерам» и проверил каждый из камнемётов. Воины сделали всё правильно, поэтому можно запускать.
— Пускай! — приказал он.
Упоры были синхронно выдернуты, после чего противовесы резко опустились и дёрнули за лукошки, увязанные к тросам. Эйрих вспомнил, сколько раз мучился с формой лукошек и способами увязки. Десятки вариантов и один единственный, который сработал…
Грубо обтёсанные камни взмыли к небесам, после чего полетели в сторону плотных боевых порядков визиготов.
Ни один камень, естественно, не попал: один не долетел считаных пассов, а два сильно перелетели строй, глубоко врывшись в мягкую грязь.
Но Эйрих не расстроился, потому что может делать это бесконечно — рано или поздно, но что-то да попадёт.
— Заряжай! — распорядился он.
Процедура эта была небыстрой, потому что воины запоминали точную последовательность как некий цельный ритуал, где надо в точности повторить действия Эйриха так, как он показывал.
Лукошко выставляли в соответствии с нарезанными на древесине метками, крутили ворот ровно то количество раз, какое обозначил Эйрих, после чего втыкали упор ровно так, как им было показано. Потому что они понятия не имеют, почему и как это работает. Некоторые из них очень хотят всё понять, но никак не решаются спросить, потому что тут, явно, не обошлось без могущественной магии.
— Пускай! — вновь скомандовал Эйрих.
Снова приоткрытые рты простых воинов, следящих за полётом трёх крупных камней, каждый из которых весит не меньше таланта, после чего снаряды вновь падают. Мимо, с сильным недолётом. Хотя нет, нескольких вражеских воинов сильно забрызгало грязью из лужи, в которую со всего маху угодил камень. Эйрих раздосадованно ударил кулаком в ладонь.
— Заряжай россыпь!
Аларих суетился у себя в ставке, он пытался разобраться, что происходит и какие действия ему нужно предпринять.
На этот раз, воины поместили в лукошко десяток более мелких камней, чтобы повысить вероятность поражения хоть кого-то. В планах Эйриха было, если не с первого, то точно со второго залпа начать поражать вражеских воинов, чтобы Аларих был вынужден начать действовать.
Увидев, что один из воинов замешкался, Эйрих сдвинул его с места и начал лично заряжать манджаник. Закончив с размещением снаряда, он взялся за ворот и крутил его наравне с остальными воинами.
38
Хуйхуйпао — ты, уважаемый читатель, не подумай, что я тут изыскиваю изощрённые способы матернуться прямо в тексте, это не так, я серьёзно. Уверяю тебя, что мы имеем дело с оригинальным, исконно-посконным, китайским названием осадного орудия, заимствованного монголами в городах Средней Азии. На самом деле, это классический требушет, который сильно потом появился в Европе. Я допускаю, что европейцы и сами могли догадаться присобачить к существующему у них с VI века мангонелю (хай-тек девайс, где в качестве метательной силы используются тросы и десятки, а то и сотни мускулистых мужиков в фооормеее) противовес, но что-то мне подсказывает, что они были склонны спереть уже готовое решение у византийцев, которые чем-то таким активно пользовались.
И, к слову, арабы могли спереть идею у тех же византийцев, просто чуть раньше, чем это сделали европейцы. Ах, да, исторические хроники подтверждают, что китайцы противовесных артиллерийских систем не знали, у них техника двигалась в сторону орудий лучного типа, но есть свидетельство, что армия Чингисхана, когда натыкалась на особо твёрдые китайские города, заморачивалась с доставкой противовесных орудий аж из Средней Азии, где они были хорошо известны. И дополнительный факт до кучи: арабское слово «манджаник» может быть калькой с греческого слова «мангонель».