Наконец, когда всё было готово, он лично взял деревянную кувалду в руки и приготовился к залпу.
— Пускай! — выкрикнул он и ударил по упору.
Деревяшка вылетела из паза, после чего инициировала запуск снаряда в направлении врага.
Большая часть камней не преодолела и половины расстояния, рухнув в грязь, но меньшая часть успешно достигла боевого порядка визиготов и собрала щедрую кровавую жатву.
Эйрих, пристально глядящий на результаты обстрела, увидел, что человек пять-шесть они убили. Мало, но большего, от ещё декаду назад в принципе не существовавшего орудия, ждать не приходилось. Будь он настоящим инженером, результаты были бы гораздо лучше…[39]
Это заставило его задуматься о том, чтобы в будущем, когда всё относительно уляжется, поступить на обучение в римский гимназий, где ему дадут устраивающее его образование. А чтобы всё это было совсем не зря, выбрать самых сообразительных воинов и заставить их обучаться вместе с ним. Потому что образованные воины гораздо полезнее бестолочей, неспособных понять, что нет никакого волшебства в манджанике, а есть лишь простая и сотни зим назад известная механика.
— Ещё! — приказал Эйрих, отступивший на пару шагов. — Но одинарные!
Его напрягло то, что уж больно хаотично разлетаются камни, когда покидают лукошко. Несколько отклонились очень опасно и рухнули в паре десятков пассов от орудия.
Аларих уже старательно вырабатывал решение, беседуя с кем-то из свиты, а Эйрих наблюдал за реакцией визиготов. Убило-то не абы кого, а несколько человек из отряда ветеранов, на которых изначально и направили свои орудия «осадные мастера».
«А ведь некоторые из них, если не убоятся, в будущем могут стать настоящими инженерами», — отстранённо подумал Эйрих, задумчиво поглаживающий голый подбородок.
Главной задачей камнемётов было показать, что этот процесс, с переменным успехом, может продолжаться хоть до заката, поэтому ждать первого хода от остготов для Алариха будет значить терять случайных воинов просто так.
— Пускай! — выкрикнул Эйрих, когда перезарядка была завершена.
Снова три камня устремились к небесам, а затем к земле.
И тут Эйрих ещё до их падения почувствовал принципиальный успех: два камня, пусть и отклонились в сторону построения простых воинов, но врезались прямо в самую толщу, а один камень задел передний ряд знатных воинов, покалечив нескольких.
«Нужно будет обязательно отлить из свинца плиты», — подумал Эйрих, припомнив действия мавераннахрских осадных мастеров. — «Так будет гораздо легче регулировать силу метания».
Он обдумывал это под болезненные вопли, раздающиеся со стороны визиготов. Обе стороны ждали в молчании, погода безветренная, поэтому вопли были слышны отчётливо.
Два камня «прошли» неплохую дистанцию в три воинских ряда, покалечив многих. Просеки уже заполнили другими воинами, а погибших оттащили за строй.
И у Алариха не выдержали нервы, он дал знак сигнальщику и тот затрубил в рог наступление.
— Убрать из противовесов по четыре камня, зарядить россыпь, ждать сигнала! — приказал Эйрих, уже давно посчитавший дистанцию и пристрелявший манджаники под это поле. — После залпа прекратить обстрел, ждать команды! Саварик, ты ответственный! Возвращайся к своей сотне по моему сигналу!
— Слушаюсь, претор! — стукнул себя по окольчуженной груди франк.
Визиготы приближались, на ходу стуча топорами и мечами по щитам, рыча родовые кличи, то есть всячески распаляя себя перед схваткой.
Манджаники вновь разрядились лишь спустя минуту, в точности по расчётам Эйриха.
Камни полетели в нужном направлении, но очень хаотично, потому что вес у них был разный, что неизбежно влияло на их скорость.
Часть бессмысленно осыпалась на траву, но некоторое количество попало очень удачно, достав минимум семь-восемь знатных воинов. Наповал убило не всех, но даже три-четыре убитых уже делает затею с осадными машинами ненапрасной.
Эйриха беспокоил пронзительный скрип дерева, очень щедро смазанного оливковым маслом, в точном соответствии с наставлениями инженера Герона. Скорее всего, эти деревяшки с трудом переживут этот бой, а затем бесславно рассыплются под собственным весом. Впрочем, если они выдержат до конца боя, это будет успех инженерного гения Эйриха, которому, на самом деле, следовало заниматься инженерией, а не командованием армий. А так, будет выходить, что он зарывает в землю свой талант…
— Приготовиться! — приказал Эйрих.
39
О результатах обстрелов из манджаников — нет, не были бы. Когда речь идёт о торсионных или противовесных орудиях, с их паршивой настильностью и низкой скоростью полёта снарядов, прицельная стрельба имеет неслабое влияние элемента личной удачи. И мастерство изготовления влияет лишь на долговечность орудия, а никак не на его точность. Но вообще, тебе, уважаемый читатель, следует понимать, что Эйрих привнёс в современное военное дело маст-хэв девайс, способный разбивать стены с недостижимой для лучников дистанции — такое если и было в те времена, то в лухури-исполнении, то есть далеко не для каждой армии. Это концептуально новая эпоха в осадной науке, потому что в V веке н. э. разрушение стены — это кропотливый и долгий процесс, требующий скрупулёзной подготовки и организации, а не просто подкатил на триста метров требушет и давай шмалять из зоны недосягаемости вражеских лучников…
Известно, что конкретно у Чингисхана были орудия, способные метать камни весом в 70 килограмм на приличные дистанции — это уже стенобитная тема в стиле Позднего Средневековья Европы, уверяю тебя. И делать их на порядки проще, чем торсионные орудия. Потому мангонели, со звенящим пошлым свистом, и заменили торсионные онагры в VI веке н. э., то есть где-то через сотню-полторы лет после времени действия романа.