— Всё уже решено на совете родов, — кивнул главный старейшина. — Нас устраивают такие условия, поэтому мы готовы присоединиться.
— Так почему вы ждали меня, когда могли сходить в Сенат и давно уже получить одобрение? — спросил Эйрих недоуменно.
— Мой старый знакомый, старейшина Висмоут, посоветовал обратиться к тебе, — произнёс Ир.
Висмоут — это сенатор из ругов, которых Эйрих действительно поддержал исторически значимой инициативой, создавшей прецедент, позволяющий принимать совершенно не родственные роды с представительством в Сенате.
— Сейчас времена, в некотором смысле, изменились, — вздохнул Эйрих. — Почтенный Висмоут опирается на собственный опыт и действительно, я продвинул инициативу, которая позволила принимать в нашу общность неродственные роды. С тех пор уже принято семь или восемь родов из разных племён. Можно было подать прошение Сенату и вас бы уже давно поставили на ближайшую повестку… Эх…
— Выходит, что мы просто зря тратили своё время в ожидании? — спросил Ир недоуменно.
— Нет, хорошо, что вы пришли ко мне, — усмехнулся Эйрих. — Я могу избавить вас от формальностей и попросить отца, чтобы тот применил свои диктаторские полномочия, но это делать нежелательно. Тем не менее, в благодарность за щедрые дары и ваше ко мне уважение, я лично проявлю инициативу, которая повысит и без того высокие шансы на принятие вас в нашу общность.
— Нам будет очень лестно, если сам претор похлопочет о нашем принятии, — изобразил поклон старейшина Ир.
— И раз уж мы всё равно встретились, — произнёс Эйрих. — Будет неплохо поговорить о ваших воинах. Правильно ли я понимаю, что ваше войско, преимущественно, состоит из всадников, а некоторая часть из них являются конными лучниками?..
— … в связи с чем, считаю непрактичной эту идею и предлагаю провести обычное захоронение, — закончил Эйрих, сидящий перед сенаторами.
Заседание Сената проводится в большом шатре, специально сшитым для вмещения такой прорвы людей и немаленьких деревянных трибун.
Эйриху разрешили сидеть во время своего выступления, для чего у него с собой раскладной стульчик, но это исключение, вызванное перенесёнными им травмами.
— У тебя всё? — поинтересовался сенатор-председатель Дропаней, лидер партии «Сигис».[45]
Реформа Сената коснулась не только образования партий, но ещё и зарегламентировала порядок выбора председателя, ведущего заседание. До реформы всё определялось неформальным влиянием конкретных сенаторов, что частично было закреплено присуждением Торисмуду звания старшего сенатора, но теперь такая практика упразднена и председатель — это выборная должность. Голосуют за выдвинутые кандидатуры все сенаторы, открытым голосованием, а сам председатель избирается на пятьсот заседаний, то есть где-то на девять-десять месяцев.
Голосование выявило Дропанея победителем, чему немало поспособствовала большая численность его партии — тридцать девять сенаторов пожелали вступить в новое формирование, причём только половина из них являлись членами Красной фракции, а остальные из свежепринятых новичков. Большинство сенаторов, примерно три четверти, ещё не определились со своей партией, потому что все понимают, что себя надо продать подороже, а острый дефицит сторонников способствует большей уступчивости со стороны лидера. Ещё одним немаловажным фактором сенаторской неопределённости стали разброд и шатание, тот самый хаос, вносимый амбициозными сенаторами, желающими основать свою партию, но ещё не пересёкшими нижний предел в восемь членов.
— Да, — ответил Эйрих. — У меня всё.
— Тогда, на правах председателя, первым озвучу свои контраргументы, — заговорил сенатор-председатель. — Во-первых, мы уважаем рейкса Алариха и считаем, что будет честно воздать ему достойные рейкса почести. Во-вторых, решение уже фактически приведено в исполнение и отказываться от него будет проявлением непоследовательности. Ну и в-третьих — хватит считать державные деньги, лучше о своих подумай. Почтенный Торисмуд, тебе слово.
Сенатор Торисмуд возглавляет партию «Гавайрди»,[46] целиком состоящую из членов Белой фракции, проявивших неожиданное единодушие в выборе стороны. Единственная фракция в Сенате, из которой не ушли сторонники. Все тридцать пять членов как были в Белой фракции, так и перешли в «Гавайрди».