— Минус вето… — тихо произнёс Эйрих.
Барман ещё десять заседаний не сможет применять своё индивидуальное вето, поэтому остались индивидуальные вето семерых трибунов, но за ними сохраняется право коллективного вето. Отличием личного вето от коллективного является то, что коллективное вето народных трибунов запрещает поднятие вопроса или инициативы сроком на год, тогда как индивидуальных вето для этого требуется целых три, причём если народные трибуны применяют коллективное вето, то сроком на три заседания не могут накладывать своих вето.
— Ты хочешь что-то сказать? — спросил сенатор-председатель.
— Я уже всё сказал, — покачал головой Эйрих.
Можно было, конечно, применить диктаторские функции отца, можно было отправить Сенат на полугодовые каникулы, но это не в интересах самого Эйриха, взращивавшего и формировавшего этот орган с момента учреждения.
Плюс к тому, сенаторские каникулы будут обозначать, что вся тяжесть управления магистратурой и народными трибунами, а также законотворческая деятельность, взвалятся на плечи Зевты и Эйриха, ведь сенаторы разом и с садистским удовольствием умоют руки, что им обоим даром не сдалось.
Фактически, единственным весомым преимуществом диктатора перед первым консулом было право не отчитываться по запросу Сената, а также вести войны на своё усмотрение и разумение. Но даже так в составе войска должен быть независимый от диктатора военный трибун, следящий за действиями этого диктатора, чтобы по окончанию срока диктатуры предъявить доказательства халатности или некомпетентности полководца Сенату.
«Как чаши весов…» — подумал Эйрих, вставая с раскладного стула и складывая его. — «Баланс важнее всего».
Глава двадцать пятая
Взвешенные риски
Быстро выехать в сторону гуннских земель Эйриху не удалось, потому что пришлось улаживать вопросы с визиготами и похоронами их бывшего рейкса.
Отведение русла реки, даже небольшой, потребовало напряжения сил части племени, а также участия Эйриха, который быстро понял, что выделенные Сенатом соплеменники начали действовать неправильно. Пришлось ему лично участвовать в организации инженерных работ, опыт которых мог пригодиться при будущих осадах — он решился на такое только ради опыта, а не ради чего-то ещё.
«Если не можешь остановить сомнительное дело, то хотя бы сделай так, чтобы оно было сделано с наименьшими для всех проблемами и не стало истоком новых бед», — подумал он.
Решив, что остановить эту шикарную глупость уже не в его силах, претор вызвался всё это возглавить.
Эйрих поездил по фракийским речушкам, выбрал одну подходящую и требующую наименьших трудозатрат, после чего разработал план временного изменения её русла. На это потребовалось полдекады, потому что пришлось ходить по берегу и окрестностям реки с хоробатом наперевес,[51] измерять наклон поверхности и прикидывать объёмы земли, которую предстоит вынуть.
Гораздо проще было бы насыпать курган, потому что там даже думать не надо, знай себе и копай, но готы не ходят простыми дорогами.
Следствием скрупулёзных расчётов Эйриха стало рытьё канала, призванного временно соединить Арду с давно пересохшим руслом безымянной реки, названия которой не помнят даже местные римляне.
Ждать, пока завершится выемка земли и Арда пойдёт другим путём, Эйрих не стал, поэтому сразу же, как стало ясно, что дальше справятся без него, начал сбор войска.
— Я благодарен тебе, претор, за то, что ты помог нам, — произнёс Валия, бывший советник Алариха.
Этого казнить не стали, потому что он быстро понял, к чему всё идёт и приложил усилия, чтобы оказаться полезным.
Молниеносно, как стало очевидно, что мирные визиготы не уйдут от вражеского войска, Валия собрал всех старейшин и предложил свой план действий: к моменту, когда остготские воины оцепили обоз, у визиготов было установлено единство мнения о том, что надо вступать в Сенат, проявив полную покорность перед победителями. Это сделал Валия, о чём сразу же сообщили визиготские старейшины. Консул Зевта оценил существенное облегчение своей работы, безвозмездно дарованное Валией, поэтому не стал казнить его, как собирался изначально.
И визигот старается быть полезным: он вызвался участвовать в походе на гуннов, рассчитывая втереться к Эйриху в доверие.
51
Хоробат — линейка, длиной двадцать футов (около шести метров), предназначенная для нивелирования, то есть определения превышений между точками местности. Древние римляне использовали этот технический девайс при строительстве дорог, акведуков и тоннелей. В безветренную погоду применяли оборудованные на хоробате рейки с отвесами, а когда ветер, использовали специальный полутораметровый желоб шириной 2,5 см и глубиной 3,7 см, куда наливали воду. В последнем случае это роднит хоробат с современными строительными уровнями, но идеологический родственник хоробата — это не просто какой-то там уровень, а гидроуровень.