— … сформировать счётную комицию, в состав которой войдут избранные сенаторы, — перешёл к сути инициативы Эйрих. — Также необходимо будет сформировать постоянно действующую комицию, которую я предлагаю назвать «Комицией народонаселения», задачей которой будет регулярная актуализация точной численности готского народа, дабы Сенат, заботящийся о благополучии всех граждан, всегда знал, сколько именно людей, включая женщин и детей, живёт под его тёплой и бдительной опекой.
— Женщины — это не люди! — выкрикнул сенатор Альбвин.
— Сенатору Альбвину двойной денежный штраф, — вынес вердикт скучающий консул Зевта, ныне «стариковский сторож».
Дополнительную власть народным трибунам решили не давать, они и так имеют достаточно влияния на сенат, но наказывать зарывающихся сенаторов кому-то надо, поэтому решено было, сквозь зубы и ругань, назначить «сторожей» из магистратуры. Дежурили поденно, послезавтра очередь Эйриха.
— Да он несёт околесицу! — возмутился сенатор и встал с трибуны. — Это несправедливый штраф!
— Хорошо, почтенный, — улыбнулся Зевта, — тройной штраф за пререкание с обсерватором. Следующий — пять плетей.
Сенатор Альбвин сразу же заткнулся и сел обратно.
Удивительно, но потеря денег не останавливает некоторых сенаторов, которые уверены в собственной трибе, а вот угроза плетей отрезвляет даже самых буйных, потому что деньги взыщут с трибы, а удары плетьми прямо со спины…
— Пусть и не люди, — пожал плечами Эйрих, которому было всё равно на терминологию, — но считать мы их должны и будем. Каждая женщина — это будущие дети, часть которых обязательно встанет на стезю воина или легионера. Всегда точно знать, сколько у тебя будет воинов через год, пять, десять — это очень ценно и жизненно необходимо.
Тут желающих лезть поперёк его слов не нашлось.
— Сейчас мы точно знаем, что среди свободных остготов живёт четырнадцать тысяч шестьсот тридцать мужей, не считая тех, что в войске, — начал Эйрих излагать статистику. — Существенная их часть уже давно и основательно перешла черту пятидесяти пяти зим. Но сколько у нас женщин и детей — загадка.
Стариков и близких к этому у них так много, потому что бесконечные войны выкосили очень и очень многих взрослых мужей. Сколько у них юношей до четырнадцати зим — приблизительно в районе «очень много», но никто не знает, сколько точно.
— В войске у нас девять тысяч триста восемьдесят воинов, — Эйрих поправил тунику. — Считая с эквитами, с легионом и обычными воинами.
Потеряли они много, очень много. Не в битве против гуннов, а вообще за относительно короткий промежуток в десяток лет, насыщенных войной.
— В трёх ругских родах насчитывается общим числом тысячу шестьсот восемьдесят три мужа, — продолжал Эйрих. — До битв против визиготов и гуннов было две тысячи триста семьдесят. Воинов из выживших — четыреста восемь. Сколько женщин и детей — неизвестно.
Ситуация та же, что и у остготов — юношей до четырнадцати зим у них бегает много, но никто не знает, сколько точно.
— Аланские роды, представленные в Сенате семью старейшинами, насчитывают шесть тысяч двести девяносто одного мужа, — Эйрих даже не пользовался пергаментом, потому что знал эти цифры наизусть. — До обозначенных мною битв насчитывалось восемь тысяч семьсот двадцать два мужа. Три тысячи девяносто пять — воины.
Он специально спрашивал у аланских старейшин, они утверждают, что после того, как они начали кочевать близ Дуная, а это произошло где-то около сорока зим тому назад, у них образовалось что-то около четырнадцати новых родов — настолько быстро начала расти их численность. Это сказалось и на размерах родов, которые не очень хорошо представляли себе, куда девать такую прорву людей. Формально семь родов, но фактически один такой род превосходит численностью два или даже три остготских рода.[56]
А всё потому, что близ Дуная очень сочные земли, где зима наступает позднее, чем в степи, трава, порой, не сохнет под жаром Солнца, из-за чего скот начинает стремительно жиреть и активно размножаться. И все знают, что если в кочевье появляется много скота, неизбежно рождается очень много его едоков.
«И эта быстро возросшая численность легко объясняет, почему в любом уголке Западной и Восточной империй часто можно встретить аланских наёмников», — подумал Эйрих. — «Не нашлось сильного лидера, что сумел бы объединить эту жиреющую массу людей в несокрушимую силу, способную сотрясти основы мироздания».
На самом деле, проблема не только в отсутствии лидера, а ещё и в том, что римляне очень уважают наёмников из степняков. Когда по всей степи разносятся слухи о несметных богатствах, что удачливые банды конных лучников заработали на службе у римлян, юноши перестают грезить о детских играх и мечтают только повторить этот успех, чтобы стать знатными и уважаемыми…
56
О народонаселении варваров — насчёт аланов — это авторский допуск-жопуск, потому что об их численности сведений нет, но логично, что переселение из засушливых полупустынь в климатически мягкие края Восточной Европы не могло не повлиять на их общую численность сугубо положительно. Касательно же готов цифры от очевидцев или хронологически близких источников есть, правда, там непонятно даже, надо умножать или делить, чтобы получить относительно правдивую численность.
Требеллий Поллион пишет о войске из 320 000 готов, вторгшихся в Римскую империю в 267 году, в том числе он написал, что там было 40 000 всадников и 80 000 пехотинцев. Но, ладно, дядя мог призвезднуть, чтобы отчётливее подчеркнуть блистательную победу римского оружия. Император Проб заявил, что во время похода 277 года им было уничтожено (лично расстреливал, наверное) 400 000 германцев, причём непонятно, это готов так жестоко посекли или там до кучи другие германские племена тоже погеноцидили, ну, чтобы тихо было. Это тоже нарративный источник, то есть, пруфов к документу не приложено, ведь это император, ему верить надо. Сразу же вспоминаем, что 20 апреля 332 года н. э. император Константин I Великий разбил готов, после чего уничтожил «голодом и холодом» около 100 000 готов. Какие-то охренительные цифры, не думаешь?
Если поверить, что их так лихо геноцидили римские императоры, то там насчитывается полмиллиона готов точно убитыми. После такого их вообще не должно было быть, а если и должно было, то только в следовых количествах. Но мы точно знаем, что к 395 году вестготы имели нехилую численность, позволяющую им бодаться с ослабевшими римлянами, и римляне тупо ничего не могли поделать с тем, что Аларих грабил Грецию, потом нагло лез в Италию и дальше ты сам знаешь. Не могли жалкие недобитки создать столько проблем. Либо кто-то нехило так шлёт дезу сквозь века, либо надо допустить, что готов было что-то около миллиона. А, нет, ещё есть вариант — они как орки из Вахи40к, размножались спорами. Численность же остготов это тоже предмет для полемики, потому что хрен его знает, сколько их осталось во Фракии, сколько из них федератили у Дуная после того, как их вздрючил Константин Великий, а сколько сидели под пятой гуннов.
Есть ещё сведения от Зосимы, который пишет, что Радагайс в 404 году н. э. привёл в Италию сборную солянку из 400 000 человек, а Марцеллин пишет, что их было суммарно максимум 200 000, но затем Орозий пишет, что в войске Радагайса одних только готов было 200 000. Решительно непонятно. Скорее всего, все эти сотни тысяч — галимая римская деза, чтобы преувеличить победу или оправдать поражение, а на деле войска готов обоих сортов исчислялись десятками тысяч, что, собственно, находит отражение в этом произведении.