Он оглядел сенаторов, до этого не озадачивавших себя точным подсчётом сил в распоряжении готов. Эйрих избавил их от необходимости напрягать престарелые головы.
— Да, выглядит внушительно и грозно, — покивал он. — Но если мы потеряем их — это будет означать конец. Больше не будет никого. Гунны, если сумеют замириться, могут собрать в два раза больше, а то и в три раза.
Сведения о гуннах слишком противоречивы, поэтому Эйрих сейчас стращал сенаторов лишь данными собственных допущений и оценочных суждений. Он хотел, чтобы старики прониклись никуда не девшейся угрозой, которую Эйрих лишь отвадил, но не устранил…
Руа не забудет. Выправить пошатнувшееся положение он может, у него всё ещё есть войско, потерял он, в основном, тех, кого можно и нужно отдавать на заклание врагам — Эйрих сам так делал в прошлой жизни, когда гнал впереди своего войска насильственно завербованных воинов и селян из покорённых народов. Смазку для мечей, призванную «размягчить» врагов ценой своей жизни. Это рабочая тактика, сохраняющая уйму жизней по-настоящему ценных воинов. Даже если ты потеряешь их всех, это даже не намёк на поражение, а лишь ложная надежда для врага.
Впрочем, не похоже, что Руа и остальные гунны отчётливо осознают, что именно делают с покорёнными народами, но напрашивается вывод, что они чувствуют верное направление в деле эффективного использования подневольных племён…
— Нам нужна передышка, лет на пять-десять, — вздохнул Эйрих. — Но мы не получим её ни во Фракии, ни в Паннонии. Нужно идти в Италию, к римлянам, чтобы взять на меч их плодородные земли. Не для себя. Для Отечества.
Глава двадцать девятая
Безграничная власть
— Жду доклады дозоров через три часа, — приказал Эйрих. — Это уже безусловно враждебная территория, имейте в виду. Охранение лагерей на Аравиге, Хродегере, Атавульфе и Отгере — отвечаете головой.
— Сделаем, проконсул, — поклонились упомянутые тысячники и покинули шатёр.
Готам потребовалась прорва времени, чтобы добраться до этого региона, потому что столь многочисленный народ просто не может быть перемещён с приемлемой скоростью. Вечно появлялись какие-то проблемы, вынужденные задержки, а ещё Эйрих очень не хотел растягивать эти стихийные колонны, из-за чего отвлёк на оцепление дополнительных воинов, не очень довольных необходимостью «пасти» мирных.
Самого Эйриха, эдиктом консула Зевты, назначили проконсулом,[57] чтобы его распоряжения проводились в жизнь без тормозящих управленческие процессы согласований с Сенатом.
Соплеменники были недовольны тем, как именно Эйрих понимает правильное переселение племени, но от них доносились только ропот и жалобы, без противодействия, ведь идти против Эйриха — идти против Магистратуры и Сената, даже если не брать в расчёт общее значение его фигуры в их сообществе.
— Если я верно помню, то в полусотне миль отсюда будет поселение посреди холмов, а сразу за ним Тергест, — произнёс Эйрих задумчиво. — Думаю, надо обезопасить его, проверить римлян на прочность, после чего двигаться дальше.
— Будем брать? — с улыбкой поинтересовался присутствующий на военном совете франк Саварик.
— Посмотрим, — не стал делать никаких заявлений Эйрих. — Нас мало волнуют такие мелкие города, в свете того, что никто не сможет помешать нам взять Равенну. После потери столицы я поставлю римлян перед выбором: либо сдавать нам власть, либо быть готовыми к тому, что мы её у них отнимем.
— А Рим? — спросил Брана, уже полноценно перешедший под крыло Эйриха.
Зевте, как оказалось, тысячники нужны были лишь для того, чтобы было с кем распить брагу томным вечером у костра, поэтому многие из них перестали видеть перспективу пребывания при первом консуле. Некоторые держались рядом с ним по старой памяти и из уважения, но все видели, что консул давно уже решил для себя, что лучший способ достичь политического и военного успеха — не мешать Эйриху. Был, конечно, риск, что сын провалится, но опыт и история наглядно показывали консулу, что Эйрих не провалился там, где Зевта бы точно провалился…
— Тоже поставлю перед выбором, — пожал плечами Эйрих. — Но к Риму мы пойдём несколько позже. Только после того, как возьмём под полный контроль Сельскую Италию. Равенна, Медиолан, Аквилея, Патавий, Ариминий, Флорентия, Верона, Бриксия — все крупные города этого региона будут взяты и приведены к подчинению Сенату готского народа.
57
Проконсул (лат. proconsul, от pro — вместо и consul — консул) — в Древнем Риме государственная должность, специально созданная для того, чтобы продлить полномочия специалиста, чей консульский срок уже истёк. Исторически, сделали это ради Марка Клавдия Марцелла, который показал себя эффективным полководцем, бившим и угнетавшим карфагенян во время Второй пунической войны, но в определённый момент наметилась просрочка полномочий. А карфагенян бить надо, но не может человек, который не консул, бить карфагенян римскими легионами, поэтому из ситуации вышли назначением его врио консула, то есть проконсулом. Проконсула в ранней республике назначали, а не избирали центуриатными комициями, поэтому делали это очень редко.
В поздней республике проконсулы назначались из бывших консулов, чтобы управлять провинциями, располагая там консульской властью, но только там и нигде более. На этом неплохо так поднялся гражданин Г. Ю. Цезарь, получивший должность проконсула Галлии, которую он потом сам полностью завоевал. Срок полномочий такого проконсула исчислялся ровно годом, после чего он должен будет свалить в закат, как мавр, что сделал своё дело, но с гражданином Г. Ю. Цезарем что-то пошло не так, он отказался, начал громко топать ножками, грубить… но это совсем другая история.
В период принципата, гражданин Г. О. Фурин разделил регионы формально всё ещё республики на сенатские и императорские, в последних управляли наместники, а в первых всё те же проконсулы, но если провинция была мелковата для слишком серьёзного человека, то туда назначали пропретора. В период домината, когда уже всем стало ясно, что тут давно не республика, проконсулы всё равно существовали, в количестве аж трёх голов, а пропреторы окончательно исчезли. Конкретно количество проконсулов и отсутствие пропреторов в поздней империи — это данные из справочника Notitia Dignitatum.