Никто из окружающих людей не разглядел в действиях этого варвара того, что увидел Аэций.
«Чтобы иметь безграничную власть, необязательно править самому».
Глава тридцатая
Печальная повесть
Город римлян готовился к осаде.
Эйрих наблюдал за перемещением войск гарнизона по высоким стенам, некоторые признаки неразберихи и испуга командования, а также спешную установку онагров на башенные площадки.
Видимо, действия Эйриха оказались неожиданными для них, потому что даже укреплением подходов к вратам они занимались только сейчас. И если бы он захотел сейчас облегчить себе штурм врат, то ему только и надо было, что послать аланских конных лучников и в корне пресечь любые фортификационные поползновения… Но он не хотел, потому что это не нужно, ведь он будет разрушать стены.
Решение об осаде Вероны было выработано им в ходе изучения местной обстановки в Венетии и Истрии. Многочисленные отряды разведчиков истоптали все дороги и тропы, зафиксировали брошенные недавно поселения, а также несколько десятков конвоев с мирными жителями, которые Эйрих заранее приказал не трогать. Чем больше людей будет прятаться в городах, тем напряжённее там будет обстановка.
Легионов римлян в регионе не наблюдается, даже каструмы, некогда служившие им постоянными базами, давно пусты и разграблены — так стало ещё при втором походе Алариха, так есть до сих пор. У императора, судя по всему, нет в распоряжении достаточных сил, поэтому он уповает только на крепость городских стен.
А Эйрих знал одного человека, точно так же уповавшего на стены…[58]
Но у того человека было достаточно сил, чтобы дать Темучжину бой, тогда как у Флавия Гонория нет почти ничего. То есть кое-что имеется, но этого недостаточно, чтобы всерьёз встречать готов в открытом поле.
Как догадывался Эйрих, наместники в провинциях и диоцезах предпочитают отнекиваться от императорских требований прислать войска, фактически став независимыми, но формально подчинёнными императору. У Флавия Гонория есть только гарнизонные войска, а всё, что у него было из полевой армии, он потерял в битвах против Алариха и Эйриха.
Есть, конечно, узурпатор Константин, но о нём не поступает никаких сведений, потому что он за Альпами, большая часть проходов через которые ещё не оттаяла. Скорее всего, он решил остаться в Галлии, ввиду сокрушительного провала итальянского похода Эдобиха.
— Аравиг, — обратился Эйрих к своему тысячнику. — Три камнемёта установить на том холмике — кусты срубить, площадку разровнять, обеспечить надёжное охранение, обязательно конное. Ещё распорядись, чтобы были поставлены деревянные щиты, обитые кожей, а то я не хочу, чтобы моих инженеров расстреляли со стены какие-нибудь чрезмерно талантливые баллистиарии.
— Так, — кивнул тысячник.
— Ещё четыре камнемёта поставить на равнине, вон там, — указал Эйрих на место. — Конное охранение и щиты. Также позаботься о том, чтобы каменщики не прохлаждались, а продолжали обтёсывать снаряды — их понадобится очень много.
— Ага, — произнёс Аравиг. — Ещё что-то?
— Ты лично отвечаешь за бесперебойность доставки обтёсанных камней к позициям инженеров, — улыбнулся Эйрих. — Бить стены мы будем долго, возможно, это займёт больше декады, поэтому твоя задача очень ответственна. Постарайся меня не подвести.
Для длительной осады у готов просто не хватит запасов пищи, поэтому Эйрих решил затеять штурм.
В целом, еда у готов была, но полноценного её воспроизводства не было, поэтому в будущем намечался дефицит. Частично нехватку провизии решали с помощью выкупа зерна у окрестных селян, но у них только остатки запасов с зимы, нужные для выживания до первого урожая, поэтому закуп зерна происходит практически недобровольно. Смысл от серебра, если его нельзя есть? Селяне, конечно, могут купить еду в городе, но этот аргумент выглядит натянуто, потому что всю их жизнь происходило наоборот.
До каждого воина, участвующего в закупе провизии, было доведено, что готы пришли сюда не как захватчики, а как освободители римлян от императорского гнёта и завтра им всем тут жить, поэтому необходимо проявить концептуально иное отношение к римским селянам. Уже пришлось казнить два десятка непонятливых, а сколько воинов получило плетей — подсчёт ведётся специальным человеком от Сената, который теперь хочет быть в курсе всей статистики, могущество которой почувствовали все сенаторы.
58
О человеке, уповавшем на стены — речь о хорезмшахе Ала ад-Дине Мухаммеде II, который пережил захватывающий бэкграунд столкновения с монголами, затеял битву с передовыми войсками монголов, возглавляемыми Субэдей-багатуром и потерпел ничью. Второй раз вывозить генеральное сражение не решился, поэтому предпочёл распределить свои многочисленные войска по всем важным городам своей державы.
Примечательно, что его сын, Джелал ад-Дин, откуда-то умел биться против монголов, поэтому добился наибольшего успеха в той первой битве. Он дал монголам прикурить на правом фланге, поддержал центр и левое крыло, благодаря чему монголы не сумели добиться решительного преимущества и подписались под ничью. Потом Джелал ад-Дин всегда стоял на том, что монголов надо бить в чистом поле, победа была возможной, но его папаша зассал и рассчитывал пересидеть беду за стенами. За что и получил заслуженное.