«Вот и выясним очень скоро…» — подумал Эйрих.
Сенат посчитал, что франков надо слать подальше, что лишь утвердило его в верности решения, предложенного отцом, но также он посчитал важным разобраться с багаудами, стопорящими трансальпийскую торговлю.
Но здесь никто не будет считать готов освободителями, потому что багауды — это местные жители, уже свергнувшие римлян и начавшие жить независимо.
«И бог бы с ними, если бы не торговля с Галлией и ценные рудники…» — закатил глаза Эйрих.
Норикские рудники являются источником руды регионального уровня, а в Реции добывают золото и серебро, что служит веским стимулом для захвата этих регионов. Римляне, по старой памяти, опасались усиливать местного губернатора, потому что Реция и Норик являются самодостаточными провинциями: местные не нуждаются в поставках зерна, потому что людей здесь живёт мало, поэтому им хватает и горного скотоводства, а если даже нужно будет, то рудники позволят купить достаточно зерна. Поэтому оставлять такие регионы кому-то другому сейчас — создавать себе проблемы в далёком будущем.
— Собираются, суки… — зябко поёжился Атавульф, стоящий рядом с Эйрихом.
В горах зима наступает гораздо раньше, чем на равнинах, что готы прекрасно знали, поэтому все воины облачены в очень тёплые одежды, включающие в себя многослойные «тренировочные» куртки, набитые конским волосом. Инновация приживалась в готском войске с трудом, но зато в легионе с этим был полный порядок — если центурион сказал надевать, то ты надеваешь и держишь рот закрытым, как бы жарко тебе ни было. А вот в Альпах выданные стёганки носили все воины, без исключения, потому что погода тут, прямо-таки, располагала.
— А куда им деваться-то? — усмехнулся Эйрих, глядя на выстраивающееся в ущелье войско.
Если готы пересекут Альпы и доберутся до провинциальной столицы, Августы Винделикорум, то дела багаудов резко ухудшатся, ведь какими бы они ни были горцами, а без городов прожить тяжко. К тому же, они уже знают, что Эйрих разделил своё войско на пять частей, ведущих наступление на пяти разных маршрутах, ведущих к трём багаудским городам. Им надо остановить его прямо в Альпах, иначе им конец, это все понимают.
Больше всего Эйрих хотел узнать, как узурпатор Константин договорился с восставшими. Сара они пропустили только за всё, что у него есть, а вот узурпаторский Эдобих прошёл беспрепятственно…
«Всё, что плохо для Рима — хорошо для багаудов», — пришёл Эйрих к выводу. — «Будь Гонорий сейчас за Альпами, я бы уже мирно разговаривал с представителями восставших на предмет прохода».
У Эйриха с собой лишь две тысячи легионеров из II-го готического легиона, а также тысяча эквитов, которых тут использовать бессмысленно. Горы хороши только для козлов, но не для коней.
Альдрик ведёт первый легион в сотне миль западнее, потому что его задача — взять город Курию и нейтрализовать там любое сопротивление. Эдикт Сената позволяет не сюсюкать с местными и применять любые меры для их умиротворения, вплоть до летальных.
Вслед за Альдриком идут три тысячи Совилы, а также две тысячи Агмунда, в честь похода назначенного, наконец-то, тысячником, но их путь разлучится после Курии, когда Агмунд двинется на Клунию, Совила на Бригантий, а Альдрик на Камбодунум. Города маленькие, но сопротивление там точно окажут.
Аравиг ведёт три тысячи воинов в сотне миль к востоку, на город Вельдидену — большую перевалочную базу, обеспечивающую сообщение через Альпы. Говорят, что раньше там были большие склады, предназначенные для снабжения лимитанеи на севере, но сейчас, скорее всего, там всё уже разграблено и уничтожено.
А Эйрих ведёт войска по центральному пути через Альпы, к Августе Винделикорум, провинциальной столице и средоточию власти багаудов, которым ну никак нельзя его пропускать…
Враги строились в тесный боевой порядок, наглухо перегораживающий узкое ущелье. На тактику и стратегию они даже не надеются, поэтому расчёт их построен на навязывании лобового столкновения, где постепенно выяснится, чья сила пересилит.
«Хотя, это тоже тактика», — подумал Эйрих.
Только вот они не учли, что его легионеры носят скутумы совсем не просто так.[66]
Возможно, сама судьба толкала Эйриха в горы, чтобы на деле испытать наставления Аммиана Марцеллина и Октавиана Августа — эти двое описывали Самнитские воины и роль в них концептуально новой тактики легионов.
66
О скутумах — и это очередной выпуск рубрики «Red, ты нахрена мне всё это рассказываешь?!» подрубрика «Если бы я этого не знал, это бы ничего не изменило!» Итак, скутумы… Никогда не задумывался, а почему скутум — это скутум? Не в смысле лингвистики, а почему именно он прямоугольный и закрывает большую часть тела легионера? Кто-то может сказать, что-то вроде «ну прямоугольный и прямоугольный, большой и большой, подумаешь», но за этим, как ты уже понял, таится своя история. Когда-то давно, в незапамятные времена классической республики, римляне вооружались по образцу лучшей армии тех времён — греческой. За примером им далеко ходить не приходилось, потому что Великая Греция была прямо в двух шагах. И вроде всё хорошо, рецептура рабочая, всех всё устраивает, но потом римляне впутались в Самнитские войны, происходившие, преимущественно, в горах…
Уже начинаешь понимать, да? Всю свою историю сражающиеся в горном рельефе самниты выработали своеобразную экипировку, специально предназначенную для весьма статичных сражений на узких перевалах. Там всё решало терпение, а также защищённость воинов. Вот они и выработали здоровенный прямоугольный щит со скруглёнными углами, позволяющий поставить на перевале сплошную стену щитов, из-за которой ведётся стрельба дротикометателей и лучников. И когда римляне всерьёз закусились с самнитами, быстро выяснилось, что гоплитская фаланга против самнитской тактики работает паршиво и надо что-то придумывать. И тогда римляне переняли самнитские щиты, на деле оказавшиеся с замазанными шильдиками «Designed by Etruria», переняли самнитскую тактику, после чего вышли из трёх самнитских войн совсем не такими, какими заходили.
Оказалось, что сплошная фаланга им больше даром не сдалась, потому что компактные коробочки самнитов, предназначенные для битв на перевалах, отлично работают и на равнине. А если эту тактику слегка доосмыслить, то получаются римские манипулы, многократно более мобильные, чем фаланга, а также более гибкие в тактическом смысле. Ведь нет разницы, где именно происходит ожесточённая мясорубка стенка на стенку: в горах или на равнине — важнее то, что самниты со здоровенными щитами в этих мясорубках выживали лучше и убивали больше. Так римляне, в очередной раз, спёрли чью-то фишку и использовали её себе на благо, после чего, фактически, уничтожили племена самнитов, оставив их в своей истории только в виде гладиатора-самнита, вооружённого… коротким мечом и большим щитом.