Это не плохой способ организации, ведь магистров они, всё-таки, избирают, чего нет у готов, но видение республики у вандалов своё. И только время покажет, чья концепция устройства высшей власти окажется жизнеспособной…
— Слышал, — вздохнул Саварик. — У нас это невозможно.
— Невозможно взмахнуть руками и взлететь к звёздам, — с усмешкой произнёс Эйрих. — Или ты считаешь, что франки чем-то хуже или лучше готов? Хуже или лучше вандалов?
На самом деле, тенденции по перетягиванию власти над племенем в сторону старейшин наблюдаются практически везде. Дурной пример, как говорится, оказался заразителен. Такого объёма коллегиальных полномочий нет ни у одного большого совета старейшин вообще нигде, а сами большие советы старейшин — это нечто эпизодическое, порой не собираемое десятки зим подряд, потому не имеющее существенного влияния на общину. Даже обычные советы старейшин, явление, имевшее весомую встречаемость даже среди готов, имеют влияние на родовую общину и только, но не на весь народ.
А Сенат — постоянно действующий орган, поэтому власть его постоянна и велика. Вот это важное обстоятельство и прельщает очень многих старейшин разного рода и всякого племени, заставляя собираться, обдумывать и затем продвигать республиканские идеи.
«Non patriae sed sibi, ха-ха…»[75] — подумал Эйрих.
— Я не считаю, что франки хуже или лучше кого-то, — произнёс Саварик. — Но ты не жил среди нас, не знаешь, каков наш быт. Вожди у салических франков традиционно сильны, многие из них служили римлянам и вернулись с силой и богатством. Как можно представить Сенат франкского народа в таких обстоятельствах? Старейшин, посмевших бросить даже такой вызов, вырежут в одну ночь. К тому же, я говорил тебе, Хлодиона пророчат в рексы…
— А Фарамунд? — спросил Эйрих.
— И его тоже, — ответил франк. — Они, как оказалось, имеют примерно одинаковый вес в среде воинов и знати. С одной стороны, Хлодиону надо уступить место отцу, но ведь такой шанс стать рексом выпадает раз в жизни…
— Так поддержи кого-нибудь другого, деньги — это вообще не проблема, — недоуменно развёл руками Эйрих. — Надо будет, поддержим и войском, но только действовать надо очень быстро. А если других вариантов нет, то можешь и сам заявиться в рейксы.
— Тебе уже предлагали часть желающих присоединиться к вам франков… — вздохнул Саварик. — Надо только уничтожить узурпатора Константина.
— Сенат не менял решения по этому вопросу, поэтому я не в силах на это никак повлиять, — ответил Эйрих. — Пойми главное. Я хочу помочь франкам избежать участи становления подданными очередного рейкса. Я хочу помочь им получить вдоволь земли, чтобы хватило на безбедную старость, без латифундистов и иных владык, жаждущих захапать побольше чужого. Тебе ведь не всё равно на своих?
— Мне не всё равно, — заверил Саварик. — Но я не смогу ни на что повлиять.
— Что ж, тогда, в будущем, обязательно будет война… — вздохнул Эйрих с сожалением.
— Да, — согласился франк. — Когда кто-то станет рексом, его взор обязательно обратится на Италию…
Узурпатор Константин не просто так полез в Италию, будто у него не было других проблем. Галлия — это провинция, чуть менее дыра, чем Британия, но всё равно провинция. Истинная власть только в Италии, в Риме. И очень досадно, что эту землю уже кто-то занимает…
— Кстати, ты сказал, что это именно у салических франков сильны вожди, — вдруг произнёс Эйрих. — А что же о рипуарских?[76]
Саварик задумался, прежде чем ответить. Видимо, он даже не брал их в расчёт, потому что брал род из салических франков и родичи, оставшиеся у Рейна, его не особо волновали.
— У них, да… — произнёс он неуверенно. — Знаешь, я ведь могу съездить к ним…
— Я выделю тебе тысячу воинов, а также двадцать тысяч солидов золотом, — заулыбался Эйрих. — И, само собой, дары в виде украшений, шёлка, сахара и перца. Тебе нужно будет задобрить их так, чтобы им всем одновременно в голову пришла идея бросить всё и идти на безопасные и плодородные земли Италии, с перспективой переселения в Сицилию или даже в Африку. Гарантирую возглавляющим роды старейшинам места в Сенате готского народа, а молодым и способным юношам места в рядах будущих готических легионов.
— Хочешь ослабить оборону и казну, когда есть риск, что Аэций высадится в любой момент? — спросил Саварик недоуменно.
— Это лишь значит, что тебе следует поторопиться, — усмехнулся Эйрих. — Приведёшь к нам такую подмогу, в виде всех родов рипуанских франков — обещаю тебе блестящую политическую карьеру, а, в перспективе, и место в Сенате.
76
О франках — это племя делилось на два подплемени — салических (западных) и рипуарских (восточных). Если со вторыми всё понятно, название их берётся от лат. ripa — «берег реки», то с первыми всё непонятно. Теорий несколько: либо это от реки Сала, либо от слова древнефранкского saljon — «товарищ, собрат». В общем, салические франки жили к западу от Рейна, на территории современных Нидерландов и Бельгии, а рипуанские франки жили прямо у Рейна, на территории современной Германии.
Кому-то может показаться, что деление франков на сорта является условным, но на деле у них были довольно-таки существенные различия в социально-экономических взаимоотношениях. Если салические франки быстро впитывали римские ценности и обычаи, в итоге полностью ассимилировавшись и рассосавшись среди галло-римлян, то вот рипуарские франки сохранили культуру, свой язык, ныне представленный рипуарскими диалектами немецкого языка, а также чуть ли не дольше всех сохраняли родо-племенной строй. То есть примерно получилось как у визиготов и остроготов, когда первые охотно всасывали римские ценности, а вторые сделали то же самое, но с временным лагом где-то в пятьдесят с лишним лет.