Эйрих и сам носил нечто подобное, но теперь это стало стандартом для готических легионов.
Подобные комплекты настолько дороги, что их дают только половине легиона, с оптимистичной перспективой в итоге снабдить ими всех легионеров, но перспектива эта маячит где-то в далёком будущем. А может и не маячит, если Сенат сочтёт, что основная угроза миновала и легионеры будут отлично справляться и в обычных кольчугах.
А Эйриху хотелось, чтобы была восстановлена утраченная технология изготовления широких и длинных стальных полос, чтобы делать доспехи легионеров времён поздней Республики и ранней Империи.
Уже пробовали, уже пытались, но качество изготовления стальных полос, пока что, уступает старинным образцам. Для поиска старинных образцов пришлось вскрыть несколько десятков старых склепов, где покоились легионеры старых римлян. Удалось найти лишь один неплохо сохранившийся комплект, который и стал предметом для изучения.
Мастер Калид, даром что кузнец-оружейник, продемонстрировал непревзойдённое знание металла и сумел выяснить, что старые римляне как-то умудрялись сделать пластины двуслойными, где верхний слой очень твёрд, а нижний слой несколько мягче. Зачем это делалось и как? Зачем — чтобы наружный слой принимал на себя удар и не мялся, а внутренний слой принимал на себя «дребезг», в ином случае заставивший бы пластину расколоться. Как — с помощью сварки. Калид использует сварку для изготовления мечей, перед которыми стоит такая же проблема, что и перед пластинами брони старых римлян — удары могут расколоть меч, поэтому сердцевина его должна быть мягкой, а наружный слой очень твёрдым, чтобы хорошо держать заточку и не мяться при ударе.
Только вот из этого открытия исходила неожиданная проблема. Эти два слоя исполнены на пластине толщиной в двадцатую часть дигита.[81] Как сделать такое — даже Калид не представлял, но обещал подумать. Да даже если он придумает способ, перед Эйрихом встанет головоломная задача сделать производство обязательно очень сложной в изготовлении брони массовым.
«Одно хорошо — железо дешевеет…»
Пока он тут размышлял, облако дыма закрыло командную ставку противника, поэтому пришло время действовать.
— Эквиты левого фланга — в атаку, — приказал Эйрих.
Контарии получили сигнал и тронулись в путь.
У примипилов, возглавляющих вражеские когорты, тоже есть соображающие головы, поэтому они начали распределять контосы к вероятным местам атаки. Любопытно, что они не задействовали их в схватке против пеших легионеров, ведь это позволило бы выбить очень многих…
Эквиты обогнули противоборствующие линии и зашли в тыл врагу, после чего из дыма показались кашляющие вражеские всадники, едущие на жалобно ржущих лошадях, вынужденных дышать очень неприятным дымом. Но Эйрих предвидел это, поэтому вслед за эквитами-контариями ехало две тысячи аланских конников, также вооружённых контосами.
Аланские ауксиларии поехали навстречу вражеской коннице, а контарии Эйриха бросились в смертоубийственную атаку прямо в тыл вражеских легионеров. Они, конечно, выставили пеших контариев для противодействия вражеской коннице, но все уже давно знают, что это, почему-то, никогда не срабатывает. Нужно прямо всех легионеров вооружить контосами и обучить их противостоять конкретно такому удару — тогда сработает замечательно. Полумеры ничего не дадут, а лишь ослабят строй.
Столкновение, продавливание строя на четыре-пять пассов, после чего боевой порядок врага рушится, и пешие готические легионеры усиливают свой натиск. Раскалывание вражеского строя прошло в точности с эйриховой военной наукой, базирующейся на чётком взаимодействии конницы и пехоты.
Успех готов на левом фланге должен был быть невидимым для вражеского командующего, но, вопреки всему, от командной ставки следовали звуковые сигналы, коим начали повиноваться попавшие в переплёт легионеры. Они начали перестраиваться, уменьшать фронт и формировать некое подобие оборонительного строя против вражеской кавалерии. Пеших контариев переводили на правый фланг, где была наибольшая угроза следующей атаки эквитов. Потеря почти четырёх когорт на фланге не послужила достаточно веской причиной для позорного бегства остальных, потому что случайные люди на этом поле брани отсутствуют.
Аланская ауксилия столкнулась с вражескими эквитами, что привлекло пристальное внимание Эйриха.
81
Дигит — лат. digitis — «палец», равный примерно 1,85 см, а в тексте указывается двадцатая часть дигита — 0,925 мм. И тут внезапно рубрика «Red, ты нахрена мне всё это рассказываешь?!» Но будь спокоен, в рамках этого произведения это происходит в последний раз, обещаю. Да, римляне умудрялись делать пластины для своих лорик сегментат из двух кусков металла разной прочности, причём не науглероживали готовое изделие тупым средневековым методом, а добивались от двух конкретных кусков низкоуглеродистого железа заданных характеристик путём кузнечной обработки, после чего сваривали их.
Примерно 80 % находок лорик сегментат показывают схожие показатели прочности, что свидетельствует о невероятном для времён 1700–1900 лет назад уровне стандартизации. А ещё пишут, что кольчуги времён ранней империи обладали даже большими показателями прочности, потому что изготавливались из металла, содержащего в себе шлака не более чем 5 %, о чём в Средневековье не могли и мечтать. Исследователи лорик сегментат сообщают нам, что измерили показатели прочности двух слоёв пластин и получили 266 HV по Виккерсу на наружном слое и 217–226 HV по Виккерсу на внутреннем. Таких показателей Европа снова достигла только в XIV веке н. э. где средняя твёрдость пластинчатых доспехов приблизилась к значению 263 HV по Виккерсу, причём важно понимать, что римляне целенаправленно юзали низкоуглеродистое железо, тогда как европейские кузнецы предпочитали использовать углеродистое железо. А, как мы знаем, углерод в связке с железом имеет одно неприятное свойство — он делает изделие хрупким.
И вот тут мы понимаем, что римляне откуда-то хорошо знали такое понятие как ударная вязкость. То есть они избрали низкоуглеродистое железо не по причине конченый дол… а по причине того, что их не устраивали ситуации, когда прикольная на вид пластина, твёрдая и красивая, вдруг бесславно раскалывается от удара булавой или обухом топора. Средневековые мастера об ударной вязкости не знали, поэтому сваркой двух слоёв разной твёрдости не заморачивались, хоть и были хорошо знакомы с кузнечной сваркой. Из этого следует, что показатель 600 HV по Виккерсу у образчика доспехов XVI века н. э. — это не свидетельство того, что кузнецы той прогрессивной эпохи уделали римлян времён с I по IV века н. э. по всем показателям, а лишь один из путей развития металлургии. К сожалению, тупиковый.
Главное — механически упрочнённое низкоуглеродистое железо можно довести до показателя твёрдости около 260 HV по Виккерсу и получить при этом ударную вязкость в три-четыре раза выше, чем у науглероженной до такой же твёрдости стали. В итоге-то мы открыли и ударную вязкость, и комбинацию слоёв металлов (по причине того, что это стало очень нужно, так как огнестрел раскалывал очень твёрдые кирасы в очень твёрдые и острые щепы), но это произошло сильно потом, где-то в XVII веке, а это уже времена Густава Адольфа и Алексея Тишайшего, отца Петра I! Впрочем, надо сказать, что сварка применялась средневековыми кузнецами в отношении мечей, но к броне они это, почему-то, не приспосабливали. Не подумали, наверное. В общем-то, технология — это такая штука, которую трудно найти, легко потерять, но ещё легче забыть.