— Да, наверное, — пожал Эйрих плечами.
— Ради чего ты всё это сделал, Эйрих? — спросил Аэций, не притронувшийся к еде и вину. — Ради чего или кого?
— Не для себя, — усмехнулся Эйрих. — Для Отечества.
— Мы давно забыли эти слова, — произнёс Аэций сокрушённо. — За что платим сейчас.
— У меня есть для тебя предложение, от которого ты можешь отказаться, — Эйрих допил остаток вина и протянул чашку к Сауфею. — Наложи мне гороховой каши и ставь ещё один кувшин.
— Сделаю, проконсул, — ответил римлянин.
— Так что за предложение? — спросил Аэций.
— Как ты смотришь на то, чтобы стать пожизненным проконсулом Африки? — поинтересовался Эйрих. — Подчиняться власти Сената, но иметь определённую автономию в своей провинции, жить спокойно, без риска неминуемого сейчас готского вторжения на побережья? Земли, конечно, придётся раздать простым людям, иначе ты долго так не усидишь, но зато лично тебе будет гарантированы обеспеченная жизнь и непрерываемый покой. Готические легионы займут рубежи, установят власть Сената и народа готов, сняв с тебя очень обременительные обязанности по защите вверенных тебе мирных людей.
— Предлагаешь предать императора? — спросил Аэций.
— Далеко на востоке есть страна, ты слышал о ней — Серес, — произнёс Эйрих, философским взглядом посмотрев в тарелку с гороховой кашей. — Там говорят: «Вовремя предать — это предвидеть».[82]
— Говорят, там всё сильно иначе, чем у нас, — ответил на это Аэций.
— Тем не менее, я предлагаю тебе выгодную альтернативу казни на римском форуме, к которой ты очень легко придёшь, если продолжишь эту войну, — улыбнулся Эйрих. — Твоя смерть станет кульминацией триумфа, который устроят в честь очередной моей победы.
— Ты так уверен в том, что легко победишь? — нахмурил брови римлянин, который, как говорят, последний истинный.
— Я не говорю, что это будет легко, ты ведь отличный стратег и тактик, я это признаю, — прикрыл глаза Эйрих, — я говорю, что это неотвратимо. Победа готов неизбежна, мы возьмём всю землю, которая нам нужна. Сегодня у нас десять легионов, если считать со схолами, завтра будет пятнадцать, а послезавтра двадцать. Нам нужно будет лишь пообещать будущим легионерам, что они получат землю в Африке и в дельте Нила, после чего они побегут вслед за легатами, чтобы принести Сенату и готскому народу все эти земли. Тебе нечем крыть это, консул Флавий Аэций. Что ты предложишь тем людям, коих поведёшь в бой? Чтобы они умерли за метафорического императора? А что ты будешь делать, когда они поймут, что ты борешься за тот порядок, что и привёл вас всех к ситуации, когда держава рушится прямо на глазах, осыпаясь под ударами варваров?
Римлянин не нашёл, что ответить. Он поднял чашку дрожащей рукой и залпом выпил её содержимое.
— Так или иначе, мне всё равно, что ты выберешь, — произнёс Эйрих, обратив взгляд на закатное небо над Римом. — Я предлагаю тебе обойтись меньшей кровью и жить дальше.
— А как же император? — спросил Аэций.
— Так пусть живёт себе, — пожал Эйрих плечами. — Лично к нему неприязни я не испытываю, лишь презираю его за слабость. Имей я такие начальные условия… Мы бы с тобой сейчас не разговаривали…
Эйрих задумывался иногда: «А почему именно задрипанная деревушка в паннонской глуши? Почему не императорские палаты?» Неужели он недостаточно достиг в прошлой жизни?
На месте Флавия Гонория, Эйрих бы действовал с таким размахом… или бы умер в раннем детстве, потому что сильные лидеры римской знати были не нужны. На судьбу Эйрих жаловаться не привык, но привык брать от неё своё силой. Учитывая, что он сейчас сидит за стойкой термополия через дорогу от Капитолия, выходит, что взял.
— То есть, император останется жив, но будет лишён власти? — уточнил Аэций.
— А сейчас он пользует какую-то власть? — грустно усмехнулся Эйрих.
Римлянин промолчал, уйдя в задумчивость. Эйрих ведь прав — всю власть в остатках Западной империи пользуют консул и магистр оффиций, приходящийся первому отцом. Убери Гонория, добавь ещё одного такого же — ничего не изменится.
82
Вовремя предать — это предвидеть — это не цитата с пацанских пабликов, не цитата от дальневосточных мудрецов Китая или Тибета, а часть цитаты Шарля Мориса де Талейран-Перигора. Полностью цитата выглядит так: «Предательство — это вопрос даты. Вовремя предать — это значит предвидеть». Но согласись, выглядит как изречение очень древнего и очень мудрого китайца.