Хорошим подспорьем было то, что если перемолоть эту самую меньшую часть, то большая часть долго не продержится и побежит.
Исходя из этого, Эйрих и будет строить план оборонительной кампании.
— Пойдём, — позвал его отец. — Надо поесть чего-нибудь, мать уже должна была успеть приготовить.
В доме раздавались лишь постукивания кухонного металла, Эрелиева с Мунто ещё спали — одна выезжала на дозор глубокой ночью, а вторая коптила мясо до вечера, Альвомир тоже спал, как и братья Валамир, Видимир и Афанарик. Ну, этим четверым даже самый горластый петух не указ.
Но удивительнее всего Эйриху было проснуться сегодня рядом с Альбоиной, невесть как оказавшейся в их доме. Видимо, отношения с Эрелиевой у неё всё крепче и крепче, раз уже нормально, что она ночует в чужом доме так, словно это в порядке вещей.
Альбоины уже нет, ушла куда-то, поэтому Эйрих пожал плечами и сел за стол.
— М-да-а-а… — протянул отец, садясь напротив него. — И что делать будем? Старики точно не успеют выработать решение до вечера, как бы ты на них ни орал, поэтому давай-ка заранее обдумывать, что делать с визиготом Аларихом. Жена, неси брагу! Мне надо запить позор…
— Что опять случилось? — отвлеклась от каминуса Тиудигото.
— Старики опять повели себя совсем как юнцы, — поморщился, словно от зубной боли, Зевта. — Повальный мордобой устроили, прямо в здании сената. Эйриху пришлось кулаками вправлять им понималки, чтобы образумились, бесо№%ы престарелые…
— Так и знала, что когда-нибудь это случится! — прокомментировала услышанное мать. — Ну, раз они уже неспособны где-то в другом месте отношения выяснять…
Это она имела в виду уже ставшие традиционными поединки старейшин. За драки штрафы ввели, да, но они касаются только зала заседания, а за деревней — кто сторож?
Вот и ходят горячие сердца в дряхлых телесах за деревню, на приметную опушку в лесу, где бьются стенка на стенку, устанавливая окончательную истину и итоговую правоту. Но, как оно обычно и бывает, это нисколько не помогало, а, скорее, усугубляло наращивание принципиальных противоречий между фракциями…
Деление на партии должно было помочь, но теперь не до этого, теперь пора заниматься более актуальным вопросом — нависающей над ними визиготской проблемой.
— Мне уже предельно понятно, что с ним делать, — произнёс Эйрих. — Мне нужны диктаторские полномочия и свита ликторов.[30]
— Чего? С ума сошёл? Нет, сынок, ты в здравом уме? — разразился серией вопросов Зевта, чуть не уронивший только что принятый от жены кубок с брагой.
— Естественно, не мне лично, а тебе, — поправил себя Эйрих. — Но, считай, что мне. Тебе оно, думаю, не надо — ведь так?
— Ещё как не надо! — перекрестился отец. — За сенаторов решать? Разгребать за ними их дерьмо? Уж чего не надо, так этого!
— Я сам займусь разгребанием всего дерьма, — заверил его Эйрих. — Тебе надо, как всегда, с важным видом ходить и делать вид, что ты тут всем заправляешь.
— Ха-ха, на это я согласен! — хохотнул отец. — Тогда надо надавить на сенаторов и на Балдвина. Балдвин выделываться не будет, сенаторы, после сегодняшнего, думаю, тоже.
— Главное, чтобы мне, то есть тебе, разрешили набрать ликторов, — произнёс Эйрих. — Тогда приказы будут исполняться быстрее и мы наведём образцовый порядок в делах Деревни. А теперь, к плану обороны…
Аларих уселся на свой трон и приготовился принимать разведчиков с докладами.
Судя по сведениям, принесённым визиготскими якобы торговцами, ходившими в так называемую Деревню, у остготов какие-то неурядицы. Их пресловутые старички что-то не поделили и устроили повальную драку прямо в зале заседаний.
Аларих был наслышан о том, какие были порядки в республике римлян и даже не мог представить, чтобы римские старцы вдруг одичали и начали дубасить друг друга изо всех сил. Но остготы — это другой народ, поэтому, как говорят, у них там произошла поножовщина, кто-то был зарезан, а потом в Сенат ворвалась сама притча во языцех, претор Эйрих Щедрый.
Его дальнейшие действия показали, что он тупой, потому что он не придумал ничего лучше, кроме как ввязаться в драку и избить стариков. Хуже позора для остготов и не придумаешь: мало того, что их «сенаторы» проявили себя как дикие скифы, так ещё их претор ничуть не лучше.
Рейкс уже не был так уверен в правдивости слухов об этом Эйрике. Возможно, ему просто повезло разбить римлян…
30
Ликтор — лат. lictor — госслужащий в Древнем Риме, первоначально проводивший поручения от магистрата в жизнь. Постепенно они приобрели церемониальную и охранную функцию, потому что являлись единственными, кто имел право носить оружие, конкретно топор, вмонтированный в фасции, на священной территории Рима. В контексте произведения, остготы вернули этому госслужащему исходный функционал, то есть это действительно человек, который приложит все усилия к тому, чтобы поручения магистрата были выполнены в срок и полностью, с применением наказаний до смертной казни включительно.