— Там ценная древесина, перец, хлопок, а также римская мебель, — ответил склонивший голову вождь. — Много…
— Вот это мне нравится! — засмеялся Атавульф, младший брат рейкса.
— Мне не даёт покоя то, что они просто бросили всё это, — произнёс Валия задумчиво. — Твои выводы об Эйрихе оказались не совсем верными. Из его действий ясно, что он ничего не делает просто так…
— Сколько там повозок? — поинтересовался Аларих.
— Девяносто семь, — ответил Хродхари. — Лошадей и ослов нет — их они забрали.
— Запрягите в них лошадей из табуна и приобщите повозки к нашему обозу, — распорядился рейкс.
— Вот! — озарило чем-то Валию. — Он этого и хотел!
— Чего хотел? — не понял его Аларих.
— Замедлить нас! — почти выкрикнул рейксов советник. — Это ведь придётся отвлекать дополнительных людей в обоз, использовать дополнительных лошадей, а ещё обоз пойдёт медленнее!
Аларих начал соображать.
— Я не удивлюсь, если основная часть войска остготов ждёт своего часа где-то на юго-западе, — произнёс он. — И совсем не удивлюсь, если этот наглый ублюдок решит дать нам бой где-нибудь на рубеже Паннонии. Хродхари! Получаешь ещё тысячу всадников из войска Атавульфа — отправь половину из них по западному берегу реки, чтобы искали любые признаки вражеских сил, а вторую половину возьми на усиление передовых дозоров!
— А чего сразу из моих? — возмутился младший брат.
— А того, что я так сказал, — бросил на него острый взгляд Аларих. — Или ты рискнёшь перечить мне?
Брат стушевался и тоже опустил взгляд, совсем как Хродхари до этого.
— Рейкс, он этого и добивается! — воскликнул Валия. — Чтобы ты начал чрезмерно осторожничать, чтобы замедлился! Он выигрывает время!
— Для чего? — поинтересовался Аларих. — Чтобы оттянуть собственную смерть?
— Наверное, спешно ищет союзников или ждёт прибытия римлян! — ответил на это советник. — Но точно не оттягивает свою смерть — он не такой человек.
— Откуда ты знаешь, какой он человек? — скептически усмехнулся Аларих.
— Я видел его и говорил с ним, — ответил Валия. — Он очень взвешен и разумен. Он знает тактику римлян, за её счёт не знает поражения! Ничего, что он сделал за последние дни, не было сделано просто так!
— Предлагаешь бросить эти телеги с ценностями? — нахмурил брови рейкс. — Меня не поймут мои воины, и, уж тем более, старейшины и остальные, как об этом узнают. Просто бросить столько ценностей на разграбление случайным разбойным бандам? И так у нас достаточно недовольных тем, что мы сняли осаду с Рима и бросились назад, на восток, поэтому твоё предложение я принять не могу. Мы возьмём эту добычу и сегодня же разделим её между дружинами и воинами.
Делить нужно будет обязательно сегодня, потому что воины не поймут, если будут вынуждены тащить в обозе вроде как ничейные трофеи. И думать они будут о, даже на вид дорогом, дереве, перце и прочих богатствах, брошенных остготами, а не о грядущем сражении. В любом случае, Алариху нужно осуществить делёжку до следующей битвы, потому что боевой дух обогатившегося воина гораздо выше, нежели питаемого воспоминаниями о старых трофеях.
— Как он и планировал… — прошептал Валия.
Повисла напряжённая пауза. Рейкс услышал советника и ещё раз всё обдумал.
— Атавульф, как закончим раздел, выбери надёжных воинов, назначь их в обоз и выставь охрану, — принял он решение. — Если будет риск захвата, сжечь всё дотла.
— Я уверяю тебя, что наше временное присутствие вас беспокоить не должно, — произнёс Эйрих любезным тоном.
Римлянин, стоящий перед ним, был обряжен в дорогую чешуйчатую броню, покрытую позолотой, и смотрел на него недоверчивым взглядом. Он представился Луцием Квинтиллом, примипилом городской когорты, содержащейся за счёт муниципия — то есть это не императорское войско, а войска самообороны, качеством примерно соответствующие рипенсесам.[34]
Легион разбил лагерь прямо напротив города, что не могло не вызвать беспокойства у горожан. И председатель совета куриалов города,[35] Авл Санквиний Кодин, отправил к неизвестным войскам того, кого не жалко и кто, в идеале, должен разбираться с подобными проблемами.
— Целая армия стала лагерем у нашего города, а нас это беспокоить не должно? — с каменным лицом спросил примипил.
— Если бы я хотел взять ваш город, я бы начал иначе, — вздохнул Эйрих. — Сейчас в нашу сторону движется огромное войско, возглавляемое известным тебе готом — рейксом Аларихом. Я разбил часть его сил на реке Драв, он очень зол и хочет моей крови. Советую, только советую, запереться в своём городе так, будто вас скоро собираются брать в осаду, потому что Аларих точно не догонит меня и может захотеть отыграться на ком-нибудь, кто рядом. На вас, например.
34
Рипенсес — лат. Ripenses, от Ripa — «берег» — то же самое, что и лимитанеи. Пограничные войска, предназначенные для удержания противника до прибытия мобильной армии, то есть комитатских легионов. Охранять берега, на которые во все времена любили высаживаться всякие варвары — важная задача, конечно, но всё равно, особых войск на это не выделяли, поэтому работу эту делали лимитанеи, которые формально легионы, а по факту почти что сброд, собранный преимущественно из приграничных варваров.
35
Совет куриалов — и снова рубрика «RedDetonator, зачем ты мне всё это говоришь?!». Куриалы — это социальный класс в позднеримскую эпоху, когда уже уверенно нарождался грядущий феодализм. Кто-то думает, что это дело произошло так: «Варвары вероломно вторгаются → Что-то происходит → Устанавливается махровый феодализм с сервами и знатью», но это в корне неверное представление. На самом деле это был постепенный процесс, наибольшей интенсивности достигший в период правления императора Диоклетиана, установившего доминат, о котором нам с тобой, уважаемый читатель, тоже следует поговорить как-нибудь потом. Итак, феодализм…
Врывался он в скучные и пресные жизни римлян не с громкой музыкой, конфетти и фейерверками, а методом ползучей экспансии. Это как парень познакомился с девушкой, они начали тусить, всё норм, а потом он начинает замечать, что у него в ванной вдруг появились какие-то левые шампуньки и лосьончики, потеснившие на полках его хозмыло, сменные лезвия для бритвы, бутылку шампуня и прочую фигню, которой не нашлось места в остальном доме, а потом в вещевом шкафу вдруг стало мало места, обувь какая-то в прихожей появилась, в комнатах стало едва уловимо попахивать какими-то благовониями, мебель вдруг стоит как-то иначе — ненавязчиво, но неотвратимо, медленно, но верно. И вот таким проявлением описанной метафоры является этот совет куриалов.
Куриалы — это декурионы, то есть представители курий, то есть групп городского населения. Изначально делами городов заведовали избранные магистраты, типа дуумвиров, эдилов и квесторов, но затем происходили процессы деградации городской магистратуры, вызванной возрастанием естественного имущественного ценза, потому что, чтобы избраться, надо изначально иметь много денег: подмазать-поехать, выплатить единовременный жирный платёж в казну, народ порадовать ножками Буша, сам хорошо знаешь эти демократические механизмы. Но это только чтобы избраться, а дальше у магистратов начинались траты из своего кармана на различные общественные мероприятия, украшение улиц и так далее, потому что ИЗБРАНИЕ В МАГИСТРАТ — ЭТО ЧЕСТЬ, СЦУКОТВОЮМАТЬ!!! Судя по всему, отбить эти высокие затраты на полномочной должности не удавалось, поэтому кандидатов избираться было мало.
В итоге, даже есть свидетельства того, как кандидатов принуждали к участию в выборах, а кое-где выборы стали лишь формальным утверждением списков, потому что брали любого платежеспособного дурака, назначали его кандидатом, а тот уже вертелся как уж в сковородке. Короче, система перестала работать, но это никого не волновало. Даже возникла противоестественная ситуация, когда люди платили деньги или устраивались на определённые работы, чтобы обеспечить себе иммунитет от выдвижения в кандидаты, а также в судебном порядке доказывали, что их выдвигают со злым умыслом, дабы похоронить их финансовое состояние.
Примечательно, что существовал такой деятель как «номинатор», то есть номинирующий кого-то на почётную обязанность отстегнуть кучу бабок во общее благо, который не просто брал и номинировал левого человека с улицы, а выбирал состоятельного Буратину, а если Буратина вдруг оказывался неплатежеспособным, то нехватку компенсировал сам номинатор. Долго такая противоестественная херня, конечно же, продолжаться не могла, поэтому придумали отличное и устраивающее всех решение — пусть это говно станет наследственной головной болью отдельных индивидуумов. Так появился класс куриалов, которые пожизненно занимали места в городском совете и передавали свою власть сыновьям. Как правило, это были состоятельные дяденьки, у которых денег куры не клюют, но иногда они беднели, разорялись, поэтому воспроизводство осуществлялось договорами с другими богатеями, не иначе как по трагичному недосмотру, ещё не состоящими в совете куриалов.
В общем, римляне добровольно и с облегчёнными вздохами отказались от демократии в городах. Как ты прекрасно понимаешь, цивилизация идёт из города, а не из села, поэтому принцип наследственной власти ударил римлян прямо в лоб, а не по туловищу. И доминат никак демократии не способствовал, но об этом позже.