Выбрать главу

Возле красивого дома с аркой стоит черный «ЗИМ», сверкающий никелем. Таких машин сейчас уже не делают. Останавливаюсь, чтобы рассмотреть это чудо отечественного автопрома. Из арки вылетает большой оранжево-белый мяч и, подпрыгивая, катится прямо на проезжую часть. За мячом бежит мальчик лет пяти в шортиках и белой рубашке. Мяч ударятся о бордюр. Миг – и он уже там, где несется сплошной поток машин. Мальчик бросается за ним. Я роняю сумку и перемахиваю через покатый капот «ЗИМа», успев схватить пацана за рубашку в самый последний момент.

Огромный автобус, угрожающе гудя сигналом, проносится мимо. Горячий воздух бьет в лицо. Фу-ух, успел!

– Тебе что, жить надоело?! – кричу я, затягивая упирающегося мальчика на тротуар.

Мальчик тяжело дышит, у него трясется подбородок. Понимаю – сейчас заплачет. Я сажусь перед ним на корточки.

– Все, все, успокойся. Как тебя зовут?

Он шмыгает носом, в глазах стоят слезы. Но видно, что парнишка сдерживается, не желая показать свою слабость перед чужим дядей.

– Андрюша… Андрюша Гумилев.

Раздается громкий хлопок – мяч попал под колесо автомобиля.

Губы мальчика кривятся. «Сейчас точно заревет», – понимаю я и быстро говорю:

– Ничего страшного. Я тебе куплю такой же! Только не плач. Мужчины не должны плакать. Ты кем хочешь быть?

Вместо стандартного «космонавта» или «пограничника» слышу в ответ:

– Изобретателем…

– Ну, здорово! А что ты хочешь изобрести?

Мальчик воодушевляется. Слезы мгновенно высыхают и он начинает тараторить:

– Много разного! Роботов, чтобы людям помогали. Машину такую, которая едет по другим планетам и все там переделывает – землю, воздух, деревья садит…

– Сажает, – поправляю я его, но он не слышит, продолжая перечислять:

– …плавать под водой и летать, как самолет. А еще чтобы электричество без проводов можно было передавать в каждый дом!

– Ну, молодец! – хвалю я его. – Давай пять!

Слышу женский крик:

– Андрей!

Высокая, очень эффектная женщина в голубом платье выбегает на тротуар, звонко цокая высокими каблуками.

– Мама, я тут! – кричит мальчик. – Мячик лопнул, а дядя меня спас…

Я выпрямляюсь, с негодованием смотрю на женщину. Она старше меня лет на пять, но сейчас я вправе предъявлять ей претензии – пацана она проворонила.

– Что ж вы, мамаша! Сын ваш прямо под колеса лезет! Следить надо!

Красивое лицо женщины багровеет. Она сердито смотрит на меня, потом на сына, обнимает его, поднимает на руки и волочет к арке.

– До свидания, Андрюша! – кричу я им вслед. – Мячик за мной!

Мальчик машет мне рукой. Мать что-то шипит ему в ухо. Она даже не сказала мне спасибо, а ведь если разобраться, я фактически спас ее сыну жизнь.

– Москвичи, – усмехаюсь я и срываюсь с места – до четырех остается всего пять минут.

Восемнадцатый дом многоэтажной громадиной нависает надо мной. Лепнина, античные вазы, ниши с полукруглыми окнами. Типичный представитель эпохи архитектурных излишеств. У нас в Казани такие тоже есть на площади Восстания. Иду вдоль фасада, читаю таблички с номерами квартир над дверями подъездов. Вот и нужная мне дверь.

Навалившись всем телом, с трудом открываю ее и оказываюсь в прохладном освещенном холле. Из-за стола поднимается мужчина в сером костюме.

– Вы к кому?

– К Чус-саевым… – отвечаю, заикаясь от неожиданности. Я еще никогда не встречал вахтеров в подъездах жилых домов.

– Фамилия?

– Новиков, Артем…

Он открывает журнал, ведет пальцем по строчкам, снова командует:

– Паспорт!

Сличив мое лицо с фотографией, возвращает документ и небрежно кивает в сторону лифта:

– Проходите. Вас ждут…

Квартира у Чусаевых очень большая. Прихожая, коридоры, комнаты – все просто поражает своими размерами. Лепные потолки теряются в полумраке. Обстановка под стать масштабам жилища – огромные шкафы темного дерева, тяжелые бархатные портьеры с кистями, зеркала в человеческий рост, занавешенные сейчас черным тюлем. Паркет под ногами начищен до блеска, в комнатах всюду пушистые ковры.

Людмила Сергеевна, оказавшаяся ухоженной пожилой дамой в черной шляпке с вуалью, встречает меня у дверей. Я здороваюсь, привычно разуваюсь и натыкаюсь на ее укоризненный взгляд.

– Артем, вы же не в японском доме!

Извиняюсь, вешаю сумку на вешалку. Причем тут японский дом? Появляется горничная в черном передничке, ловко снимает мое имущество с бронзового крючка и куда-то уносит.