Один из гуннских разведчиков выехал из дыма, слезящимися глазами оглядел ужасающую картину уничтожения вандалов и визиготов, развернул коня, после чего схлопотал три стрелы в спину — по нему ударило три десятка лучников.
— Надо было поставить наблюдателей в отдалении от поля боя… — тихо произнёс Эйрих, подходя к тележной башне.
Новое средство для сокрытия передвижений войск требовало новых способов управления.
«Почему я не додумался о таком раньше?»[63] — разочарованно подумал Эйрих. — «Хотя я слышал и даже разок применял поджигание степной травы, но никогда не думал, что источники дыма можно носить с собой и использовать их только тогда, когда выгодно».
Мимо ставки командования начали вести пленных. Обезоруженные и лишённые брони, связанные верёвками, они плелись в неизвестность, надеясь на милость победителей.
Наконец, из дыма вышло некоторое количество гуннских воинов. Шли они по правому краю, но даже там им пришлось подышать отвратительной и ядовитой вонью. Нужно было срочно возвращаться на тележную башню, где уже с волнением оглядывался в поисках Эйриха отец.
Зевте действительно неоткуда было взять навыки управления большой армией. Кажется, что там много ума не надо, но это далеко не так. Нет, если на противоположной части поля брани стоит точно такой же неумеха, то шансы будут примерно равны и исход станет напрямую зависеть от могущества армии, но если там находится продуманный стратег, то дела очень плохи.
Понимающих тактику и стратегию вождей очень мало, а вот у римлян их учат. Даже Эйрих, изучавший стратегемы по книгам, узнал много что нового, а также дополнительно подтвердил то, что и так знал. Это неоспоримое преимущество, потому что варварские вожди имеют возможность учиться только у сказителей и по опыту отцов и дедов. Но сказания искажают правду, а память отцов и дедов, со временем, ухудшается. На пергаментах же сведения сохраняются десятки, а то и сотни зим. Мудрость предков буквально проносится сквозь века.
Вскарабкавшись на башню, Эйрих увидел облегчение на лице отца.
— Что будем делать? — спросил консул.
— Тысячи Варабана и Алдавульфа по левому флангу, тысячи Браны и Мита по правому флангу, — ответил Эйрих. — Тысячи Грунара, Хродариха, Бертаза и Совилы в центре, но чтобы взяли пики и поставили сплошную стену щитов.
— А-а-а, хочешь связать гуннов спереди, а затем зайти по флангам? — догадался отец.
— Да, — ответил Эйрих. — Дариураш почти не видит поля боя, поэтому будем уповать, что его тысячники ещё тупее, чем наши.
— А что он может сейчас? — обеспокоенно спросил Зевта.
— Раздай приказы, — попросил его Эйрих.
Зевта опустил взгляд на ожидающих его слов гонцов. Он быстро раздал команды и поручил доставить их указанным тысячникам.
В будущем легионе Эйрих будет использовать сигналы флагами, как привык. Тут команды отдавались сигнальным рогом, как у народов запада из прошлой жизни. Но Эйриху такое показалось неприемлемым, ведь враг узнаёт о твоих решениях одновременно с тобой. Пришлось пожертвовать скоростью передачи, отправляя конных гонцов к тысячам. Не так надёжно, как рогом, зато тайна замыслов раскрывается слишком поздно для врага.
— Так что он может сейчас? — повторил свой вопрос отец.
— Здесь и сейчас? — уточнил Эйрих, на что получил утвердительный кивок. — Если бы он всё видел, то применил бы против наших воинов, заходящих в тыл его войску, стоящих в резерве всадников. И это стало бы смертельно опасно для нас, если бы я не стал ничего предпринимать.
— И что бы ты сделал в ответ? — поинтересовался Зевта.
— Я бы отправил на перехват его коннице нашу конницу, — пожал плечами Эйрих. — Причём с тем расчётом, что перехват будет недалеко от наших пеших воинов.
Гонцы поскакали к закреплённым за ними тысячам.
— И всё? — не понял отец.
— Не всё, — покачал головой Эйрих. — Ещё я отправил бы пару тысяч из резерва на подмогу тем тысячам, что отправились добивать завязших вандалов и визиготов. Но помогать добивать они бы задачу не получили, а встали бы стеной щитов и копий, чтобы предохранить добивающих от удара вражеской конницы, если та вдруг победит.
Он не питал иллюзий о своей кавалерии. Лучше гуннской сейчас просто нет и опасно считать иначе. Римляне, как бы ни кичились выучкой своих всадников, признают, что конница кочевников слишком сильна, чтобы вступать с ней в лобовое противостояние.
— Но он не видит поле брани, — произнёс Зевта. — Что он может, учитывая, что не видит происходящего?
63
О дымовых завесах у монголов — нет никаких свидетельств, что монголы применяли специализированные средства, позволяющие ставить дымовые завесы, но, в то же время, ничто не мешало им поджигать сухую траву на поле боя, с целью получения некоторых тактических преимуществ. Я полагаю, что достаточно организованные монгольские нойоны неоднократно проворачивали подобные фокусы, чтобы не снижать градус неадеквата во время битвы. Степная трава под конец весны горит с выделением особенно большого количества дыма, поэтому кто-то мог рассмотреть в этом тактический потенциал. Некоторые учёные считают, что монголы применили дымовую завесу во время битвы при Легнице, что состоялась в 1241 году, где вступили в столкновение поляки и монголы.
Судя по дошедшему до нас описанию хода битвы, поляки начали её с лобовой атаки рыцарской кавалерией, сильной и мощной. Монголы начали обстреливать их и отступать. Поляки почувствовали успех и продолжили наступление, но лобового столкновения всё не происходило, потому что это не входило в планы монголов, использовавших этот дистанционный расстрел как основной метод. Разведённые как кролики поляки кинулись в отступление, под непрерывным обстрелом. После ухода первых бедолаг под прикрытие арбалетчиков, поляки решили атаковать основными силами, которые сумели навязать монголам сражение в ближнем бою. Монголы сразу как-то ослабели, начали потихоньку сдавать назад, поляки снова почувствовали успех и продолжили наступать, но… увы, это снова был жестокий развод с целью дистанционного расстрела вражеских войск. Рыцари из основных сил дрогнули и бежали. Нарративные источники доносят до нас сведения, что какой-то провокатор закричал «Бегите! Бегите!», после чего храбрые и отважные поляки восприняли это как сигнал к отступлению. Ну, да, чего только потом не расскажешь, лишь бы оправдать собственную трусость…
Впрочем, это мой личный домысел, поэтому будем считать, что это монголы оказались такими хитро продуманными. И вот, когда основные силы бежали и тем самым подтвердили неизбежность поражения, князь-принцепс Польши пустил в ход резерв, с собой во главе. Азартный человек был, по-видимому. И вот, когда тяжёлый конный резерв поляков столкнулся с тяжёлым конным резервом монголов, началась мистика. Из кустов, стоя на рояле, выехал попаданец с АКМ наперевес и, распевая песни Высоцкого, начал крошить монголов. Шучу.
Мистика началась в нарративном источнике, в котором написано, что полякам вот прямо чуть-чуть не хватило до победы над монголами, но один монгол начал размахивать бунчуком, из которого пошёл ядовитый дым, ослабивший воинство польское, выбив из него силы для сражения. Да-да, если бы не этот монгол, они бы точно победили. Современные историки полагают, что монголы просто подожгли поле боя, создав дымовую завесу, из-за которой поднялась паника среди уцелевших поляков и разгром был официально завершён. В 1817 году чешский поэт и филолог Вацлав Ганка сочинил победоносную для храбрых и отважных чехов битву при Оломоуце (с мощнейшим посылом на то, что пока все сосали писю, чехи, вопреки Сталину, побеждали монголов в одну харю), которой в реальности не было, но фальсификация оказалась настолько мощной, что даже попала в третье издание Большой советской энциклопедию. Но чехи были не единственными, кто, во имя собственной национальной важности сочиняли себе победы над монголами. Была ещё битва на Гробникском поле, где храбрые и отважные хорваты наносят сокрушительное поражение монголам, но ни о чём подобном нет даже нарративных источников того времени, не говоря уже об археологических находках.