— Он у нас решает всё, — усмехнулся Зевта. — А мы, магистратура, лишь проводим его решения в жизнь…
Ему очень импонировала эта формальная подчинённость Сенату и мнимое бессилие в решении вопросов, которые он не хотел решать. Эйриха, наоборот, коробила эта неприятная часть, где он вынужден был подтверждать своё бессилие в некоторых вопросах, что подчёркивало его ограниченность в возможностях, а отец с неожиданным умением использовал это, чтобы отказывать людям в просьбах и требованиях. Это имело свой резон, но Эйрих понимал, что сам он не такой человек, чтобы ему было удобно ссылаться на высшую инстанцию при отказах.
— Мы так никогда не жили, — вздохнул Валия. — Деды так не жили…
— У нас буквально седобродые деды сидят в Сенате и решают, как нам жить, — парировал Зевта. — Если они неправы, то кто тогда вообще прав? Или ты хочешь сказать, что Аларих умнее и мудрее почтенных мужей, заставших самого великого Германариха?[67]
— Я никогда не утверждал такого, — осторожно произнёс посол. — Но и Аларих — это достойный представитель рода Балтов и он выдающийся вождь. За ним удача и божья милость.
— Что-то не похоже, раз он вынужден просить помощи у сирых и убогих отщепенцев от основного племени остготов, — скептически хмыкнул Зевта. — Ведь так вы нас называете, правда же?
— Мы не считаем вас сирыми и убогими отщепенцами, — Валия тяжело вздохнул. — Но о помощи правда твоя — с дополнительными воинами наши дела пойдут гораздо лучше.
— А чего ж вы не обратились к Сигеру? — спросил Эйрих.
Сигер — это правитель остготов, находящихся под гуннским гнётом.[68] Он называет себя рейксом, но это не соответствует действительности, так как нельзя называть себя рейксом, когда сверху есть ещё минимум один человек, который говорит тебе, что надо делать и чего делать нельзя.
— Обращались… — признался Валия, а потом посмотрел на консула. — Зевта, а почему ты позволяешь своему сосунку разговаривать с взрослыми мужами как с равными?
— Эйрих не равен тебе… — вздохнул консул и покачал головой.
— Тогда почему он сидит за столом и смеет задавать мне вопросы? — спросил посол. — Ходят смешные слухи о нём, но верить всему, что говорят люди…
— Он выше тебя, — перебил его Зевта. — Эйрих возглавил войско и отразил налёт гуннов. В этой битве он встретил гуннского рейкса Улдина, прямо на поле боя и одолел его в честном поединке. Затем он, во время путешествия в Константинополь, разбил пятитысячное войско асдингов лишь четырьмя сотнями воинов, неплохо на этом заработав! А недавно мы разбили гуннское войско Дариураша, заставив его отступить и это тоже во многом заслуга Эйриха!
Касательно пяти тысяч асдингов он, конечно же, приукрасил. Формально их было пять тысяч, но две с половиной тысячи находились на другом берегу Дуная и в битву не вступали, поэтому Эйрих разбил лишь половину от заявленного числа. А вообще, так эти мифы с преувеличениями и возникают: сегодня их было две с половиной тысячи, завтра к этому прибавят ещё две с половиной тысячи, что были рядом, а послезавтра их окажется уже девять тысяч, потому что Эйрих ведь бился с асдингами, а всё их войско тогда насчитывало примерно девять тысяч воинов и никто не знает, где находились оставшиеся четыре тысячи, может, как раз были на подходе…
— Это ведь слухи, никто не подтвер… — засомневался Валия, который точно отнёс поступающие сведения с востока мистификацией и откровенной ложью.
— Я был там! — стукнул по столу кулаком Зевта. — И воины, одолевавшие полчища асдингов находятся здесь! Спроси любого! И здесь же есть воины, что видели поединок Эйриха против Улдина!
— Ох, что за славный это был поединок… — донеслось со стороны стола, где сидели дружинники Эйриха.
— Так что это Эйрих может спросить сейчас, что это за визигот пришёл и сел с ним за один стол, выдвигая какие-то требования от Алариха! — припечатал Зевта.
Повисла тишина, которую нарушал лишь Альвомир, сидящий в конце длинного стола и азартно жующий жареную курицу. Гиганту нет дела до политики. В его мире не существует никакой политики.
— Я… — заговорил, наконец, Валия. — Я прошу прощения у столь славного воителя.
Эйрих кивнул ему, показывая, что он не обижается. Не обижался он во многом потому, что Валия здесь никто. Должен ли обижаться медведь, если о нём непочтительно отзывается суслик?
«Обижаешься — значит признаёшь равным», — подумал Эйрих.
67
Германарих — первый король остготов, в готском оригинале его имя выглядит как «Aírmanareiks», а все эти германизации были образованы в ходе записи его имени римлянами. Только предполагаю, что его изначально звали «Aírmana», а «reiks» — это титул, прибавленный к имени при воцарении, но, прошу тебя, уважаемый читатель, отнесись к этому весьма скептически, потому что я в душе не подозреваю, как оно было на самом деле. Может, как только он родился, уже заведомо стало ясно, что он станет королём остготов. Хотя с «Alareiks» же прокатило, но мы, опять же, слишком мало знаем об этом. Может Алариха тоже изначально звали «Ala», что переводится как «могущественный» и это вполне себе готское имя. В общем, прошу относиться к этим моим умствованиям насчёт готских имён с подозрением и не воспринимать их всерьёз. Но возвращаемся к виновнику сноски. Этот Германарих a.k.a AirJordan I орудовал в IV веке, стал первым реальным, а не легендарным королём остготов и брал свой род из Амалов. До этого были всякие Гауты, Аталы, Остроготы, но историческими хрониками подтверждается только Германарих. При нём были покорены соседствовавшие с остготами племена, большая часть названий которых ничего не говорит даже учёным-историкам, которые могут лишь строить догадки.
В «О происхождении и деяниях гетов», авторства выдающегося писателя-фантаста Иордана (того самого, который писал, что готы бились против египетского фараона), присутствует список покорённых племён, где присутствуют некие «Меренсы» и «Мордены». Историки лишь предполагают, что это были меря и мордва, которые, согласно археологическим находкам, вполне себе жили в тех краях, аккурат по соседству с остготами. Могли этими меренсами и морденами оказаться и они, но это не точно. В общем, орудовал этот Германарих активно, но где-то в 70-е годы IV века остготы столкнулись с неведомым врагом, имя которому гунны. Гунны надавали очередному встречающему их народу по щам (сами щи появились в IX веке н. э., у потомков антов, склавинов и венедов, но надавать или получить по щам можно было в любой исторический и доисторический период), в 376 году прикончив самого Германариха, о чём есть записи у историка Аммиана Марцеллина и писателя-фантаста Иордана. А дальше часть остготов легла под новых правителей, а другие бежали за речку.
68
О готах, оставшихся под гуннами — мы не знаем, что происходило и кто правил покорёнными остготами после того, как кроху Видириха, последнего остготского короля до 440 года н. э., прикончили на берегу Дуная. Возможно, не правил никто, возможно, было некое подобие собственного короля, хотя последнее вряд ли. Точно известно, что некоторую автономность гунны им давали, потому что институт вождей у покорённых остготов сохранился. Был потом ещё король Вандалар (готск. Wandalahari), сын неустановленного Винитария. Неустановленный Винитарий, к слову, королём не был, потому что в хрониках это бы обязательно как-то отразили. У Вандалара, тихо орудовавшего под пятой гуннов, было три сына (Билли, Вилли и Дилли Теодемир, Валамир и Видимир), ставших вождями и освободивших готов от гуннского ига вследствие битвы при Недао. Вандалар родился где-то в начале V века н. э., а умер в 459 году н. э., то есть его деятельность имеет мало отношения к времени действия данного романа. Уведомляю тебя, уважаемый читатель, что до Вандалара лидер подпятных остготов неизвестен, поэтому в романе он вымышлен.