Виссарион, конечно, пытался учить его греческому, но сам знал он его не в совершенстве, поэтому Эйрих прекратил занятия до появления хорошего учителя.
— Надо помочь ему, Соломон! — обратилась к мужу Юлия. — Отличный стратег, победитель варваров, говорящий на чистой латыни, читающий труды древних — будет преступлением не помочь ему!
— Да-да, ты, безусловно, права, — не стал спорить Соломон. — Поможем.
— Буду безмерно благодарен, — кивнул ему Эйрих.
— Но тебе нужно отправляться в Константинополь, дабы не заставлять консула ждать, — викарий вновь залпом выпил вино. — Флавий Антемий — это очень опасный человек, Эйрих. Не знаю, чего он хочет от тебя, но будь предельно осторожен.
— Я буду, — пообещал Эйрих.
Глава седьмая
Пол, устеленный золотом
— Разбивайте лагерь, — приказал Эйрих, — мы не успели.
До Константинополя осталось часов восемь пути, но Солнце уже зашло за горизонт, а идти по темноте небезопасно и неудобно. Эйрих думал, что если ускориться, то можно добраться до столицы к закату, но они смогли только устать и не успеть.
Когда окончательно опустилась ночная тьма, они уже сидели перед кострами, ужиная вяленым мясом и римским хлебом.
— Ну-ка, подвинься, вождь, — пришёл к костру Эйриха Ниман Наус.
От вспотевшей лысины его отражались блики костра, лицо его было уставшим — все дружинники и воины участвуют в разбитии лагеря, а Наус уже не так молод. Возможно, Эйриху следует рассмотреть возможность введения иммунов,[22] на манер старых римских легионов. От воинских тренировок, которые ввёл Эйрих, это их не освободит, но зато подчеркнёт особый статус в воинстве. Пока что приходится мириться с дружинной вольницей, но, рано или поздно, надо будет с этим кончать.
Эйрих подвинулся.
— Я тут с Феомахом болтал по дороге, — произнёс старший дружинник.
— И что говорит наш римлянин? — поинтересовался Эйрих.
— Спрашивал я его о преторианцах и вообще устройстве римских легионов, — сообщил Ниман. — Иоанн говорит, что с преторианцами покончили что-то около до жопы зим назад, при каком-то Константине, прозванном Великим.
— Так, — кивнул Эйрих.
— И этот Константин заменил их на дворцовую ауксилию,[23] набираемую из таких, как мы, — продолжил старший дружинник.
— Это правда, — подтвердил Эйрих.
— А мы, считай недавно, побили всамделишных дворцовых ауксилариев, ну, тогда, когда Брета ушёл в Валхолл, — Наус снял с пояса маленький бурдючок с креплёным вином.
Это ещё одно послабление для старших дружинников — остальным нельзя, а им можно. Эйрих не собирался отдавать приказы, которые не будут исполнены, поэтому закрыл глаза на такое нарушение установленных им правил, а старшие дружинники, взамен за это, не надираются вусмерть. Тоже вещь, которую надо будет менять.
— Ты к чему это всё? — спросил Эйрих.
— Я это к тому… — Наус отпил из бурдюка. — … что мы, выходит, лучше, чем эти изнеженные дворцовые ауксиларии.
— Столкнись мы с ними в чистом поле, думаю, всё сложилось бы несколько иначе, — вздохнул Эйрих.
— Но мы победили их, ведь так? — спросил Наус.
— Да, — кивнул Эйрих.
— Может, наймёмся к восточному императору в дворцовую ауксилию? — Ниман Наус повернулся к нему и посмотрел прямо в лицо.
— Да, там же платят много денег! — вдруг вышел из тьмы Хумул.
— Слушайте римлянина побольше, — произнёс Эйрих. — Вы не знаете о том, что творится в Константинополе, но золото застилает вам глаза…
— Думаю, надо узнать, что там да как, а уже потом делать выводы, — выдал неожиданно рациональную позицию сидящий с противоположной стороны костра Бадвин.
Бадвин — это один из опытных воинов, пожелавших присоединиться к новой дружине. Сам он родом из деревни Вунжо Старого, родичей у него не осталось — брата и отца убили римляне, во время памятного Кровавого пира. Он носит короткую бороду, которая успела поседеть, на лице есть несколько ожогов — до того, как бросил всё и ушёл в воины, он пробовал себя помощником кузнеца. На войне он обзавёлся серией шрамов на лице и на теле, а также пару раз ломал правую руку, поэтому отлично разбирается в изменениях погоды. Жену и детей он так и не завёл, единственное, что имеет для него смысл — война. Таких, как он, много, но мало кто решился бы пойти за Эйрихом. Уж больно молод он как предводитель, чтобы по-настоящему опытные воины посчитали его достойным командовать собой. За таких, как Бадвин, как Ниман Наус, как Хумул, надо держаться. Но и терпеть их своеволие тоже неприятно. Эйрих знал, как надо поступать в таких случаях, но не хотел терять хороших воинов.
22
Иммун — от лат. immunis — освобождённый от обычной лагерной службы легионер. Иммуном, по славным традициям классической дедовщины, мог стать легионер, уже отслуживший пару-тройку лет рядовым милитом, но не просто топтавший плац, а получивший какой-нибудь полезный навык. Полезными считались архитекти, то есть строители, капсарии, то есть санитары, фабрии, то есть ремесленники, феррарии, то есть кузнецы по железу, лапидарии, то есть каменщики, либрарии, то есть писари, наупеги, то есть корабелы, менсоры, то есть землемеры и так далее. Чтобы квалифицированные дедушки сильно не уставали в милитской рутине, им давали статус иммуна и копать рвы, строить дороги и патрулировать лагерь им больше не приходилось. Но, важно знать, что никаких руководящих функций статус иммуна не давал, поэтому они были выше рядовых милитов, но ниже принципалов, то есть младшего офицерского состава легиона.
23
Дворцовая ауксилия — от лат. auxilia palatina — это элитные пехотные и конные подразделения позднеримской армии, учреждённые императором Константином I Великим, где-то в 325 году н. э. Константин разогнал преторианцев, совершенно охамевших и, так или иначе, участвовавших практически в каждом дворцовом перевороте. Римлянам император доверять не мог, а варвары, вроде как, были не при делах, поэтому дворцовую ауксилию набирали из бывших членов подразделений ауксилариев, преимущественно германцев и галлов. Реформа Константина напрочь уничтожила преторианцев, а остальным формированиям выкрутила яйца, увеличив роль варваров в позднеримской армии.
Важно не путать дворцовую ауксилию с палатинами, то есть гвардейскими отрядами, набранными из легионеров — это две большие разницы. Тем не менее, варваризация армии шла полным ходом, поэтому чисто римские подразделения, с течением времени, стали практически неотличимы от дворцовых ауксилий и подразделений палатинов. Примечательно, что палатины подвергались варваризации даже быстрее, чем комитатские легионы полевой армии.