— Мы щедро заплатили ему, чтобы он, вместе со своим племенем, в итоге оказался в Италии,[26] — пошёл на откровенность Антемий. — Но он, судя по всему, не оправдает наших ожиданий.
— Почему? — поинтересовался Эйрих.
Скорее всего, консул остаётся в курсе актуальных событий благодаря своим куриоси, по его словам, шастающим повсюду.
— Алариха разбили при Полленции, — сообщил Флавий Антемий. — Это было шесть лет назад.
— Об этом я слышал, — сказал Эйрих. — Но там всё было не так однозначно.
— Однозначно, — покачал головой консул. — Стилихон захватил лагерь визиготов, со всей добычей, и даже семью Алариха. Если это не победа, то что?
— Только когда войско врага окончательно сокрушено и рассеяно, а хоругви его попраны — только тогда можно объявлять о том, что ты его разбил, — ответил на это Эйрих. — Но Аларих…
— … был вынужден заключить договор со Стилихоном, — прервал его консул, — принуждающий Алариха покинуть Италию и вернуться на наши земли.
— Об этом я тоже слышал, — кивнул Эйрих. — Но затем случилась битва при Вероне.
— И Алариха снова разбили, — усмехнулся Флавий Антемий. — И снова он заключил договор, но уже на более строгих условиях: он должен был вторгнуться на наши земли, вместе с войсками Стилихона, чтобы забрать у нас Восточный Иллирик. Но их «блестящий план» разрушил Радагайс, о котором ты тоже мог слышать.
— Этот человек известен в наших краях, — произнёс Эйрих. — И чем всё закончилось?
— Пока что не закончилось, но скоро завершится, — ответил консул. — Положение Стилихона при дворе Флавия Гонория ухудшилось, его подозревают в измене, ходят слухи, что он хочет усадить на императорский трон своего сына. Император Флавий Аркадий обеспокоен,[27] он не хочет, чтобы создавались новые прецеденты узурпации императорской власти…
— Что сейчас делает Аларих? — спросил Эйрих.
— По самым свежим сведениям с запада, он занял провинцию Норик, подвергнув её разграблению, — ответил консул, задумчиво погладив чисто выбритый подбородок. — А ещё он выставил условие Гонорию: если ему не выплатят четыре тысячи фунтов золота, он вторгнется в Италию, предав её огню и мечу.
— Как думаешь, согласится? — поинтересовался Эйрих.
— Не знаю, — пожал плечами Флавий Антемий. — Я, окажись на месте Стилихона, был бы склонен согласиться. Хотя… Зная вероломство Алариха, всё же, крепко бы задумался.
— Понимаю, — усмехнулся Эйрих. — У Стилихона, как я понимаю, есть некая связь с Аларихом, ведь не просто же так он раз за разом пытается с ним договориться?
— Может быть, — произнёс консул. — Но тебе не надо об этом думать. А следует тебе думать о том, чтобы разбить Алариха, Стилихона, а затем пройтись по Италии огнём и мечом.
«Видимо, ему очень нравится эта фраза „огнём и мечом“, раз он уже дважды её произнёс», — посетила Эйриха отвлечённая мысль. — «Но как же быть? Слишком уж сомнительно всё это выглядит…»
Альвомир, уставший стоять, заскрипел кольчугой и расселся прямо на полу. Но два собеседника никак не отреагировали на довольно резкие звуки.
— А если я не захочу сжигать Италию? — спросил Эйрих вслух.
— Решать тебе, — равнодушно ответил Антемий. — Мне важны только две вещи: чтобы Аларих не вернулся в Иллирик, и чтобы Стилихона с Гонорием больше не существовало. Но если вас хватит только на то, чтобы доставить им лишние хлопоты, я удовольствуюсь и этим.
Позиция консула была прояснена до конца и Эйрих принял её. Не такая уж он крупная персона, если смотреть из глаз Флавия Антемия, чтобы что-то скрывать от него или как-то хитрить. У Эйриха и остготского народа появилась конкретная функция, которую они должны исполнить, а затем пусть делают, что хотят. Опрометчиво так сразу списывать их с абака,[28] потому что Антемий не знает, кто такой Эйрих и на что он способен. Впрочем, время покажет.
— Я принимаю твоё предложение, консул Флавий Антемий, — решился Эйрих. — При условии исполнения обязательств с твоей стороны.
— Тогда решено, претор Эйрих Ларг, — медленно покивал консул. — Я напишу указ, всё необходимое и всех необходимых будут собирать в течение двух декад, которые предлагаю тебе провести в этом дворце.
— Благодарю, — кивнул Эйрих.
— На этом закончим эту аудиенцию, — сказал Флавий Антемий. — Лигариан проведёт тебя к твоим покоям. Завтра пришлю к тебе своего человека, можешь спрашивать у него, если тебе что-то нужно. Больше не задерживаю.
Эйрих покинул кабинет первого человека Восточной империи и направился вслед за магистром оффиций. Было сложно представить себе, что такой высокий сановник будет у кого-то на побегушках. В прошлой жизни Темучжин никогда не позволял себе напрасно унижать людей. Ведь неоправданное унижение — это достаточно веская причина, чтобы предать. А предателей он терпеть не мог, поэтому старался их не создавать.
26
Гот Аларих и поход в Италию — письменных доказательств, что Константинополь подговорил визиготского рейкса идти на своих формальных союзников, до нас не дошло. Но уж больно удачно всё складывалось: больше всех от этого выигрывал именно Константинополь, потому что имелись его интересы, с лихвой удовлетворяемые этим походом.
Первое — консул Стилихон, сильно влияющий на императора, планировал отжать у Востока часть балканских провинций, но всё обломал уже знакомый тебе, уважаемый читатель, Радагайс, прибывший на север Италии вместе со сборным варварским войском. Планы захвата балканских земель Западом точно были известны в Константинополе, и такое не забывается с годами.
Второе — консул Антемий, сильно влияющий на императора, планировал отжать у Запада часть африканских провинций, но всё обломал Стилихон, административными методами не позволивший присвоить жирные провинции. Это настолько обидно, что тоже трудно забыть.
Третье — Аларих сидел в Эпире, а это территория Восточной Римской империи, что здоровски напрягало людей в Константинополе. И им очень соблазнительно было перекинуть проблему с больной головы на здоровую. Что терял Константинополь, подговаривая Алариха идти на Запад и устраивать там анал-карнавал? Да ничего! Наоборот, Константинополь подкладывал Риму жирную и грязную свинью, в роли которой выступал визигот Аларих, одновременно освобождая Эпир из-под варварского гнёта.
Вещественных доказательств нет, но если отвечать на вопрос «cui prodest?», можно увидеть, что выгодно это было только Константинополю, ведь даже Аларих, в ходе этих событий, получал только шанс заработать кучу денег, но гарантированно терял кучу воинов, а восточные римляне только приобретали, ничего не теряя.
27
О статусе императора Флавия Аркадия — в нашей истории, на тот момент, он ничем не обеспокоен, а уже успешно мёртв (1 мая 408 года сыграл в усыпальницу), но обстоятельства его смерти до нас не дошли, поэтому это может быть что угодно. Если бы была какая-нибудь хроническая болезнь, хоть что-то бы просочилось сквозь завесу веков, но история загадочно молчит на этот счёт. Ему, на момент смерти, шёл 32 год, поэтому естественные причины весьма маловероятны. Мог, конечно, простудиться, мог споткнуться и сломать шею, мог насмерть подавиться оливкой или поймать апоплектический удар масляной лампой в затылок и удушиться шёлковым шарфом — мы не знаем. Но, не имея доказательств заговора против августейшей персоны и свидетельств тяжёлой хронической болезни, будем считать, что это была простуда или несчастный случай, а это события с очень колеблющимися вероятностями, поэтому Эйрих, самим своим существованием и деятельностью, мог случайно спасти императора.
28
Абак — лат. abacus — счётная доска, вероятно появившаяся где-то в III-м тысячелетии до нашей эры, то есть в Древнем Вавилоне, после чего распространившийся по всей Евразии. Возможно, что разные культуры «открывали» его независимо, но более вероятно, что абак распространялся с ветром торговли, уж больно давно он появился. Десятичный абак или русские десятичные счёты, могли быть засвидетельствованы всеми, кто учился в школе до появления электронных калькуляторов, а ещё теми, кто видел олдскульных бухгалтеров, не доверявших ненадёжной электронике. У меня тётя, до того, как вышла на пенсию, использовала счёты, потому что ей, за десятилетия практики, было быстрее и удобнее считать на них. Эх… Электроника безальтернативно уничтожила культуру применения абаков, существовавшую около пяти тысяч лет — подумать только. Впрочем, для абака ещё не всё потеряно, ведь мы имеем ненулевые шансы утратить технологии и вынужденно вернуться к дедовским способам счёта.