В такой ситуации с пленными возиться никак нельзя. Эйрих подошёл к смуглому в халате, всё так же лежащему на полу ложи, после чего резко погрузил меч в его грудь.
— Идите за мной, — произнёс он, а затем указал на покойного Флавия Аркадия. — Альвомир, возьми тело императора.
Гигант уронил щит и положил труп себе на левое плечо. Его не смущало то, что из покойника на его плечо потекла тёмная кровь.
Эйрих перехватил меч поудобнее и направился на выход.
Народные мятежи — он только читал о таком у принцепса Октавиана Августа. Умозрительно он мог представить себе, когда десятки тысяч людей вдруг перестают жить своей обычной жизнью и идут свергать императора, но сейчас ощущения от осознания невольного участия в чём-то подобном мерцали новыми красками.
И это очень плохо для его планов. Если город погрузится в хаос, то начнётся разбой, грабёж, насилие, а также прекращение производства доспехов с оружием. С последним мириться было нельзя.
— Я остановлю этот произвол, — с уверенностью произнёс Эйрих, спускаясь по каменной лестнице к выходным вратам.
А у ворот было семь человек, из обычных жителей Константинополя, вооружённые ножами и дубинками. Некоторые из них в варварских туниках, а кто-то одет совсем бедно.
— Взять их, они за «белых»! — воскликнул какой-то гладко выбритый грек с хрипловатым голосом.
Эйрих зарубил двоих, а Альвомир нанизал на спату лишь одного, когда остальные бросились в бегство. Тем и отличаются мирные жители от воинов — коленки начинают трястись слишком быстро.
Вытерев кровь о серую тунику последней жертвы, смотрящей в потолок неверящим и испуганным взглядом карих глаз, он, под удаляющийся топот, приоткрыл ворота и оценил обстановку снаружи.
Судя по всему, мятеж сейчас ограничен Ипподромом, поэтому есть шанс вовремя добраться до казарм и собрать войско, чтобы удержать мятежников внутри.
— Нужно спешить, — произнёс Эйрих и побежал в направлении казарм.
Расстояние неблизкое, потому что тут одно здание Ипподрома устанешь оббегать, но делать нечего, ведь что счёт идёт на минуты.
Когда Эйрих выбежал на Месу и добрался до Милиария,[33] стало ясно, что они уже опоздали с реакцией — толпа повалила из главных ворот Ипподрома, именуемых «Чёрными воротами», а это значило, что беспорядки скоро распространятся по всему городу.
Преодолев врата на территорию Большого дворца и добежав до палатинских казарм, что располагались за пустырём, где римляне собирались что-то строить, Эйрих наткнулся на праздно шатающихся дружинников, не вооружённых и даже не одетых в казённые кольчуги.
— К оружию! — выкрикнул Эйрих. — Нимана и Хумула ко мне! Альвомир, отнеси тело в казарму!
На шум вышла Эрелиева.
— Что происходит? — спросила она.
— Помоги Альвомиру, все вопросы потом, — ответил ей Эйрих. — Остальные — живее вооружайтесь!
— Мне нужно раздать указания схолариям, — вмешался Флавий Антемий.
— Только под сопровождением моих воинов, — ответил на это Эйрих. — Будет глупо, если тебя забьют камнями и дубинками по пути к казармам схолариев.
Началось нездоровое оживление и из казарм посыпали остготские воины, поправляющие экипировку.
Когда все дружинники выстроились в неровный строй перед казармой, к Эйриху подошли Ниман и Хумул.
— Что случилось? Чего кровью измазался? — заинтересованно спросил Хумул.
— В городе беспорядки, простолюдины учинили мятеж, — ответил Эйрих. — Это плохо для наших дел тут, поэтому нам придётся расколоть пару сотен голов, пока всё не наладится.
— Будем убивать мятежников? — оживился бывший охотник.
— Да, — кивнул Эйрих.
Его ответ взбудоражил воинов, начавших тихо и возбуждённо переговариваться.
— Грабёж запрещён, — произнёс Эйрих. — Найду у кого-нибудь лишнее серебро или чужие украшения — накажу.
Остготские воины резко погрустнели.
— О чём ты говоришь с ними? — поинтересовался консул Флавий Антемий.
— Я запретил им грабёж, — ответил Эйрих. — Но должен дать им что-то взамен.
— Каждый твой воин, участвовавший в подавлении мятежа, получит по десять солидов, — расщедрился консул.
— Консул Флавий Антемий только что обещал, что каждый из вас, кто будет участвовать в подавлении мятежа, получит по десять солидов, — перевёл Эйрих на готский язык.
33
Милиарий — это мильный камень, стоявший к северо-востоку от Ипподрома. От этого камня, как и от Милиария Ауреума в Риме, отсчитывалась протяжённость всех дорог в империи. Милиарий представлял собой мраморную колонну, стоявшую посреди квадратного здания с пирамидальной крышей. Стоял этот камешек со времён основания Константинополя в IV веке, вплоть до века XVI. Двенадцать веков, мать его, а потом пришли турки-османы и снесли здание. Стены милиария украшались изображениями Вселенских соборов, но Константин V, прослывший иконоборцем, заменил их сценами с ипподрома — и это был отличный если не маркетинговый, то тематический ход, потому что ипподром стоял прямо рядом с милиарием и непонятно было, нахрена изображать на здании с милиарием какие-то там Вселенские соборы.