Тем не менее, прорвать строй ауксилариям не удалось, что обещало всем участникам тяжёлую затяжную схватку.
— Альвомир, держись рядом! — приказал Эйрих гиганту.
Вскинув лук, мальчик выбрал цель, после чего пустил стрелу. Преодолев короткое расстояние, стрела вошла в лицо не ожидавшего такого декуриона.
Следующую стрелу он направил уже в рядового ауксилария, слишком низко державшего щит. Эйрих буквально увидел, что стрела вошла прямо в левый глаз.
Приходилось держаться у стены, чтобы уличать момент для выстрела, ведь перед ним стояли его воины, активно дёргающие щитами.
Третья стрела бессмысленно отскочила от стального шлема, но зато четвёртая вошла в лицо того же ауксилария, не извлёкшего никакого урока из произошедшего.
Шла ожесточённая рубка, оборачивающаяся не в пользу остготов, но Эйрих ещё сильно беспокоился о мятежниках, которые могут побежать в сторону Чёрных врат и разрушить их строй.
Ситуация выглядела безвыходной, но у Эйриха в голове родилась идея.
— Альвомир!
Спустя десяток секунд, мальчик уже держал в руках отяжелевший щит и следовал за гигантом, продравшимся через остготских воинов на правом фланге.
Взмахи тяжёлой и длинной секиры были практически неотразимы, но в ответ по гиганту били плюмбатами и пытались проколоть его копьями. Дротики не наносили никакого ущерба его тяжёлой пластинчатой броне, впрочем, как и копья. Кузнецы старались воспроизвести броню точно такой, какой её видел Эйрих, то есть неуязвимой для простых смертных.
Зато удары Альвомира собирали щедрый урожай: щиты раскалывались, как и стальные шлемы, словно ореховая скорлупа.
Очень быстро на правом фланге ауксилариев возникла неожиданная ими уязвимость, которую их командир попытался закрыть двумя десятками, стоявшими в своеобразном резерве. Впрочем, в условиях ограничения в манёврах, накладываемого Чёрным вратами, он мог направить на Альвомира хоть пятьдесят воинов — всё равно не прорвутся.
На такой близкой дистанции отлично было слышно громкие команды вражеского лидера, поэтому Эйрих ставился в курс его действий одновременно с рядовыми ауксилариями. А вот готского вражеский лидер не понимал…
Альвомир, по задумке Эйриха, должен создать пробоину в строе ауксилариев, после чего этот прорыв должны будут развить воины с правого фланга. В голове это выглядело работоспособно.
Звон металла и крики достигли особой громкости, Эйрих видел, что теряет воинов, а его ход с Альвомиром не приносит достаточно значимого результата. Пусть почти каждый удар отнимал жизнь вражеского воина, остготы гибли быстрее.
Эйрих уже почти смирился с тем, что этот удар судьбы уже не перенесёт…
— Бэ-э-э-эр-р-р-о!!! — раздалось вдруг из-за спин вероломных ауксилариев.
Кто-то атаковал их в тыл, но было неясно, кто именно. Похожий боевой клич Эйрих слышал и у готов, но также он распространён и среди соседних племён.
В спину не успевших среагировать дворцовых ауксилариев ударила группа неизвестных воинов, после чего римский строй был разрушен.
— Усилить натиск! — выкрикнул Эйрих. — Альвомир, руби и уничтожай!
Гигант продолжил действовать прежним образом, нанося вертикальные удары по головам, калеча и убивая.
Сам Эйрих тоже взялся за топор, а также поднял свой потяжелевший щит.
Дальше происходило массовое и почти безнаказанное убийство.
Как бы ни была хороша подготовка дворцовых ауксилариев, а она была очень хороша,[37] но удар в тыл и молниеносное разделение боевого порядка на две части — это верная гибель для воинов какой угодно подготовки. Кроме Альвомира, который сам себе боевое подразделение и строем ни с кем не ходит.
«Зря я недооценил плюмбаты…» — промелькнула у Эйриха мысль.
Он, в это время, разрубал затылок черноволосого ауксилария, неудачно споткнувшегося о труп соратника.
«Надо заставить своих усердно заниматься метанием плюмбат», — сделал мальчик зарубку на память. — «Но сперва нужно купить их в достаточном количестве. У Вегеция написано, что у римлян строго запрещено пропускать упражнения с мартиобарбулами — это важный момент, который я упустил».
Истребление окончательно павших духом ауксилариев не заняло сколько-нибудь продолжительного времени.
Когда всё было кончено, Эйрих, отвлёкшийся на несвоевременные мысли о будущем, спохватился и оглянулся на Ипподром.
Но там всё было в полном порядке: схоларии зажали испуганную толпу к разделительному барьеру — мятежники не смогли заставить себя оказать достойное сопротивление, поэтому позволяли опытным воинам в тяжёлых доспехах делать свою кровавую работу. Консул, по всей видимости, дал приказ не жалеть никого, потому что схоларии резали даже тех, кто шёл к ним с поднятыми руками.
37
О боевом качестве дворцовых ауксилариев — кто-то может подумать, что раз варвары, значит, воюют плохо и вообще деградация (Октавиан, мы всё пролюбили!), но надо понимать, что туда набирали лучших из варваров, там была нешуточная конкуренция между самими варварами, потому что Константинополь не просто так ассоциировался у людей с безумными бабками. Положительный отбор, обусловленный возможностью выбора из собирающихся со всего света лучших варварских воинов, которые совсем необязательно только что из лесу вышли, практически гарантировал формирование элитных подразделений, способных размотать кого угодно. Даже не смотря на действительную деградацию римской военной науки, качественный исходный материал, самостоятельно прибывающий в Константинополь, позволял получить лучших воинов, которых только можно купить за деньги. Это соблазнительно лёгкое решение проблемы подготовки отличных воинов предопределило дальнейшую судьбу Византии, увы.
В иерархии позднеримской армии дворцовые ауксиларии (auxilia palatina) стояли выше полевой армии, то есть комитатских легионов, ибо эти ауксиларии не кукурузу охраняют, а целого императора. Вообще, думаю, в следующей главе будет отдельная сноска, которая до конца разъяснит всю ситуацию в этом борделе, именуемом позднеримской армией.