— Кто из аланов? — уточнил Эйрих.
— Аорсы, ещё пару родов сираков, — ответил Зевта. — Я точно не знаю, потому что Руа не очень охотно делится сведениями о заключённых союзах. Но это не особо-то и важно, потому что решающее значение имеют наши топоры.
— Ты ведь понимаешь, что гуннов нам не победить? — поинтересовался Эйрих.
— Ты уже побеждал их, убил Улдина… — покачал головой отец.
— Вот это, скорее всего, станет проблемой, — вздохнул Эйрих. — Я бы, окажись на месте Руа и Мундзука, не стал бы иметь никаких дел с убийцами собственного отца.
Зевта задумался, сделав паузу на новый кубок вина.
— Твоя правда, я бы тоже не хотел иметь дела с такими людьми, — согласился он. — Но Сенат уже решил, что мы будем участвовать в гуннской междоусобной войне.
— Когда следующее заседание? — спросил Эйрих.
— Уже должно идти, — ответил Зевта. — Старики должны были обсуждать распределение зерна на зиму из общего склада, чтобы помочь тем родам, которые не сумели накопить достаточно. Если сумеешь пролезть между руганью и проклятьями, которыми осыпают друг друга сенаторы, можешь попытаться высказать свою позицию по поводу помощи Руа и Мундзуку. Но знай — этот вопрос уже решённый и следующей весной, как сойдут снега, я поведу войско на север.
Это очень неудачный сценарий для Эйриха. У него обязательства перед Флавием Антемием, который ждёт, что в Западную Римскую империю вторгнутся остготы, чтобы нанести ей непоправимый урон, а тут оказывается, что остготы впутываются в гуннские дрязги, с непонятными выгодами и исходами.
Просто невероятно, что самые опытные представители племени, не ожидающие от окружающего мира ничего хорошего, вдруг безоговорочно верят приехавшим гуннам и готовы дать им свою армию.
Должно быть что-то ещё.
— Тогда я пойду в Сенат, — встал Эйрих из-за стола. — Альвомир, ты где?!
Эйрих вышел во двор и увидел гиганта, сидящего на лавке. Альвомир вырезал что-то из деревяшки, орудуя немаленьким охотничьим ножом.
— Что делаешь, внучок? — с отеческой улыбкой спросил Эйрих.
— Эрик! — показал гигант результат своей работы.
Эйрих вгляделся в деревяшку и с удивлением опознал собственное лицо. Не без огрехов, нос слишком мелковат и с горбинкой, но черты отлично узнаваемы.
— Как ты это сделал? — удивлённо спросил мальчик.
— Э-э-э… — Альвомир крепко задумался. — Резал…
— Тенгри отобрал у тебя разум, но взамен щедро вознаградил, — хмыкнул Эйрих.
Резьба по дереву — это отличное увлечение. Сам Эйрих, в прошлой жизни, тоже некоторое время увлекался резьбой, делая игрушки своим подрастающим детям.
«Джучи, помнится, всегда особенно любил статуэтки волков…» — подумал он.
— А кто это — Тенгри, деда? — спросил Альвомир.
— Это бог, — ответил Эйрих.
— Он хороший? — спросил Альвомир.
— Хороший, — улыбнулся Эйрих. — Но строгий. Живёшь достойно — он вознаграждает. Живёшь как сволочь — жди наказания.
— А как достойно, деда? — спросил гигант.
— Как ты живёшь, — похлопал его по предплечью Эйрих. — Ты — хороший человек, Альвомир, поэтому всё у тебя будет хорошо.
— Спасибо, деда… — заулыбался Альвомир, а потом спохватился. — Ты тоже хороший, Эрик!
— Спасибо, Альвомир, — покивал Эйрих. — Пойдём, нам нужно в Сенат. Вечером закончишь резьбу.
— Ох… — с сожалением вздохнул гигант. — Пойдём…
Полдень, но Солнце сокрыто облаками, а с небес моросит мелкий дождик. Под ногами грязь, воздух сырой, всё идёт к крупному дождю и грозе.
У здания Сената было безлюдно, но изнутри доносились крики и ругань.
Сооружение получило некоторые обновления: главный вход обзавёлся массивной дубовой дверью с двумя створками, а немногочисленные окна получили стекло.[57]
«Красиво зажили…» — подумал Эйрих с неодобрением.
С другой стороны, если Сенат будет выглядеть сборищем бедных и больных стариков, то что подумают другие об остготском племени?
«Главное, не переступать черту между статусностью и роскошью», — пришла Эйриху в голову мысль. — «Римляне зажрались — к чему их это привело?»
То, что римляне зажрались — это очевидный всем факт. Император тратил на личный дворцовый театр не менее пятисот солидов в месяц, когда город голодал. Император тратил не менее двух тысяч солидов на ни за что отвечающих людей в своей свите, когда легионы содрогались под ударами бесчисленных варваров. Вроде мелочь, если оценивать масштаб империи, но показательная мелочь.
57
Стекло в Древнем Риме — для всех тех, кто, прочитав об оконном стекле в V-ом веке н. э., подумал «нимошетбытьэтагопростанимошетбыть», поясняю. Археологические находки в Помпеях, безвременно почивших, предположительно 24 октября, но точно 79 года н. э., свидетельствуют, что в богатых домах этого важного, но не важнейшего города Кампании были оконные стёкла из хренового качества стекла. Стекло это было мутным, с включениями, точно не соответствующим современным нам стандартам, но листовым и находящимся в оконных проёмах. И у меня есть доказательство для вас.
Вот оно:
О, курва, не то! Вот оно: