Эти сложные верованья и поверья, которые встречаются у всех алтайских народов, конечно, видоизменяются в зависимости от времени и народности, у которой они бытуют. Алтайская «религия» благодаря своему культу сил природы, обожествлению животных и сакрализации гор представляет собой разновидность космической мистики, напоминающей иногда ритуальные обряды японского синтоизма. Эта архаическая религия без канонов и без догмата, которую трудно охватить в ее изменчивой степной и лесной туманности, кажется, связана со всеми религиями одновременно: культом природы, идолопоклонством, обожествлением животных, культом предков, поклонением единому небесному богу, — и все это уживается с различными видами гадания. Как пишет Мирсеа Элиад о религиозной жизни первобытных народов: «она не сводится ни к анимизму, ни к тотемизму, ни к культу предков, но […] знает также высших существ».
Внутри этого космогонического видения человек гармонично вписывается в каждый из повседневных микрокосмов — ячеек Вселенной. Место, которое он занимает, и роль, которую он играет, являются также функцией определенного числа религиозных обрядов, предназначенных для того, чтобы установить равновесие между человеком и космосом. Для этого ему нужны посредники, заступники: шаманы.
Шаманство представляет собой такую важную составную часть алтайской религии, что с давних пор этим термином стали определять ее всю; им пользуются, иногда неправильно, для обозначения некоторых религий, встречающихся в других частях света. Шаманизм еще практикуется различными сибирскими национальными меньшинствами, а в Корее насчитывается около 100 000 mudang, мужчин и женщин. «Шаман» — слово тунгусского происхождения и обозначает человека «исступленного», «возбужденного», переживающего периоды экстаза и одержимости. Член племенного сообщества, охотник, пастух или кузнец, иногда из семьи шаманов, — он находится под пристальным наблюдением старейшин, которые его заметили, оценили и, наконец, назначили. Однажды избранный родом шаман приступает к исполнению своих обязанностей.
Когда умирает шаман, племя должно найти ему замену. Это зависит как от мнения сообщества, так и от личных данных. В самом деле, речь идет о том, чтобы найти среди себе подобных одного или нескольких «посещаемых» (духом). Многочисленные и сложные признаки — странные или вещие сны, кошмары, стремление к самоизоляции, невнятные слова — позволяют открыть имя того, кто будет призван играть эту роль. «Симптомы» шаманизма в Центральной Азии, в Сибири и в Корее связаны с различными проявлениями: прострация, боязнь света, лазанье по скалам, жестикуляция или «арктическая истерия» (piblokto). С этим неразрывно связаны сомнамбулизм, болезненное самоуглубление, истерия и некоторые признаки душевной неуравновешенности. Так, благодаря некоторым особенностям психосоматического порядка, иногда с трудом поддающимся определению, делается вывод о «призвании к шаманству».
Тогда начинается обучение ремеслу. Постепенно шаман входит в состояние, которое позволяет ему установить связь со сверхъестественным, чтобы защитить интересы рода: он должен «договариваться» с силами невидимого мира о прекращении эпидемий и падежа скота, снятии порчи. Для этого он должен перенестись к духам небесным или подземным. Конец такого путешествия включает иногда декламацию — рассказ, театрализованное представление о пребывании в другом мире. Чтобы совершить это путешествие, шаман облачается в нелепые волшебные одежды, часто это пальто, украшенное металлическими пластинками, ритуальными вышитым мотивами, хвостами или когтями животных, имеющими символический смысл — космогонический, сексуальный или охотничий. Сопровождаемый непрерывными оглушительными ударами бубна, по которому бьют деревянной изогнутой колотушкой, иступленным звоном бубенцов и колокольчиков, рокотом варганов[17], шаман входит в транс. С пеной на губах, закатив глаза, с пронзительно свистящими или глухими звуками, вырывающимися из горла, или иногда испуская крики, подобные крикам животных, он мечется как медведь в клетке, жестикулирует как в каталептическом припадке; наконец, он «переносится в другой мир», «поднимается на небо», где встречается с призраками, духами, божественными животными и другими обитателями невидимого сверхъестественного мира, которые сообщают ему необыкновенные свойства. Такие терапевтические, провидческие, заступнические и жреческие возможности придают шаманам опасную гипнотическую силу. В мире, в котором предрассудки, запреты и обряды очищения играют столь важную роль, — как обычным людям, будь они даже вождями племен или ханами, не бояться шаманов?