Глава 8
До улицы Базарной я добирался пешим ходом около часа, несколько раз пересекая трамвайные пути. Всё-таки город я знал не настолько хорошо, чтобы практически среди ночи без подсказки редких прохожих найти нужный адрес. Благодаря подсказке запоздалого гуляки выяснил, что Базарная нынче называется улицей Кирова, иначе так и бродил бы до бесконечности. При этом я старался прикрывать нижнюю часть лица ладонью или выбирать места потемнее, чтобы моя физиономия не отпечаталась в зрительной памяти тех, с кем я общался.
Ничем не примечательная улица, разве что чисто местечковая архитектура и здания постройки XIX века.[14] Наверное, тут много чем торговали когда-то, судя по названию, но сейчас по пути к дому номер 13 мне попалась лишь одна скобяная лавка. Номер дома особого суеверия у меня не вызвал. Если кому-то и грозят неприятности, то пусть это будут его нынешние обитатели. Вернее, отдельная их часть, собравшаяся на этой малине в одноэтажном деревянном доме на кирпичном фундаменте, запрятанном в глубине двора. Если верить словам Червонца, здесь должно находиться пять — семь человек. Двое москвичей, а остальные — представители местной криминальной братии. Это не считая хозяйки, подслеповатой и глуховатой старушки, потерявшей здоровье ещё по молодости на каторге, куда угодила за участие в банде грабителей. Видно, бойкая была девчушка.
Огнестрел, говорил покойный урка, у одного столичного точно имеется, а также у одного местного. Червонец описал мне их приметы, так что я знал, кого нужно будет убирать первыми. С остальными в рукопашной должен был справиться, вряд ли кто-то из них обладает соответствующей боевой подготовкой. В этом мне должен помочь конфискованный у Червонца нож, больше смахивающий на небольшой тесак. Крови, понятно, прольётся немало, но что делать… Каких-то моральных терзаний по этому поводу я не испытывал. Уголовники должны либо пахать на лесоповале, либо стоять у стенки с намазанным зелёнкой лбом, а не устраивать охоту на ни в чём не повинного человека. В том, что я в Москве завалил какого-то отморозка, не моя вина, он первый рыпнулся с пером на меня. Так что сейчас я должен нанести упреждающий удар, чтобы перерубить этот тянущийся за мной хвост, включая местные зацепки.
Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Не успел я подойти к слабоосвещённому окну, прикрытому занавеской, чтобы провести рекогносцировку на местности, как входная дверь распахнулась, и на крыльцо вышли трое. Я мигом нырнул за угол в надежде, что в потёмках этой троице не удалось разглядеть постороннего.
Они задержались на крыльце, продолжая, видимо, начатый в помещении разговор, и хоть говорили негромко, да ещё и дождик мелко барабанил по крыше, но я отчётливо слышал каждое слово.
— Надеюсь, у вашего Червонца всё получилось, — говорил один. — Не хотелось бы, чтобы случилась осечка.
— Вы ещё Червонца не знаете, — ответил сиплый голос. — Это вам не марвихер,[15] ему человека порешить — что папироску выкурить. Особенно за бабки.
— Тот тоже не лыком шит, нашего кореша его же приблудой уделал… Лады, мы пошли, если что — адресок нашей съёмной хаты знаете, или мы завтра зайдём поспрошать, чем всё закончилось. А тогда и вторую часть гонорара скинем.
— Зря не остались. Мы бы вам нашли место, куда кости кинуть. А то охота тащиться два квартала под дождём?..
— Ничего, не сахарные.
Я отпрянул в сторону, и мимо меня, ссутулившись под накрапывающим дождичком, прошли двое. Оба в тёмных плащах, примерно одинакового роста, только один в шляпе, а второй в кепке.
Так-так-так, планы меняются. Забить на московских и заняться местными? Или проследить, куда пошлёпали эти двое и разобраться сначала с ними? Наверное, этот вариант предпочтительнее, а местных стоит оставить на десерт. Вот только валить их по пути или проследить до самого дома? И вообще дождаться, когда они уснут, после чего забраться в дом или квартиру и пришить их во сне? Хм, как-то не катил мне такой вариант. Хотя и гады они конченые, а всё ж достойны более честной смерти. Ладно, попробуем решить проблему по ходу движения. Лишь бы не успели выстрелить. Вот тоже ещё вопрос: у кого из этой пары пистолет? Раз выяснить нельзя, то придётся действовать быстро. Главное же условие — отсутствие случайных свидетелей. Несмотря на позднее время и ненастную погоду, вполне можно было встретить запоздалую парочку или вообще какой-нибудь патруль.
14
На самом деле эта улица оставила след в русской литературе. На Базарной родились поэт-романтик Эдуард Багрицкий, талантливый литератор и общественный деятель Владимир Жаботинский, «летописец Одессы» Валентин Катаев и его брат писатель-сатирик Евгений Петров, написавший бессмертные романы «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» в соавторстве с Ильёй Ильфом, который в юности… тоже жил на Базарной.