Выбрать главу

В дни, когда Антельм проводил время с Розой, он возвращался домой в скверном расположении духа. Он лгал — Антельм, который никогда не лжет. Причем лгал отвратительно, возможно, нарочно, чтобы Супруга догадалась, перебрала в уме все сомнения, волнения, обиды, но хранила молчание, поскольку сцены закатывают лишь в театральных пьесах и романах. Антельм мечтал, чтобы она возненавидела его: тогда отвращение к Супруге позволило бы с облегчением вздыхать между нервными бедрами Розы, теряться в оттенках ее загорелой кожи, которая так отличается от молочной бледности Супруги, мстить ее увяданию и дряблости, прижав к себе упругое тело юной крестьянки. Но Супруга не спешила ненавидеть и утолять эту странную прихоть. Довольно быстро Антельм понял: она догадалась, что ее время прошло и появилась другая женщина, но казалось, будто Супруга приняла свое положение, не держала обиды на мужа и отвечала лишь угрюмым, старческим смирением на возвращение молодости, сочившейся из всех пор Антельма.

Вскоре это стало невыносимо. Он мечтал взглянуть на бунт Супруги, на ее отказ от вечной преданности, растворенности, он хотел, чтобы она бросила ему в лицо оскорбления, напомнила, насколько он стар, сух и уродлив, что той девушке скоро наскучит ветхий дед и она уйдет к первому попавшемуся на танцах или ярмарке мо́лодцу. Но Супруга молчала, а брошенные в сторону Антельма взгляды ничем не отличались от других за тридцать пять лет: все те же глаза, полные доверчивости и подчинения, как у Рюсто, старой собаки, вечно бродившей за ученым.

Любил ли он Супругу? Разве вспомнишь. Вполне возможно. Но Антельму казалось, будто чувства к Розе отличались совершенно свежей силой. Это была не такая любовь, как в молодости, когда обязательно женились. Это, конечно, случалось: в книгах или в городах. Но в деревне поступают гораздо осмотрительнее. Здесь берут в жены девушек хладнокровных, с царем в голове. Как только отбушуют первые впечатления — те самые, которые встречаются у любого вида животных: притяжение, радость прикосновения, волнения, гуляющие от сердца к низу живота и обратно, — только тогда можно оценить девушку, прикинуть ширину бедер, замерить румянец на щеках, свидетельствующий о здоровой молодости; затем следует разузнать о родителях, но не слишком напирать: вдруг окажется, что они слишком старые или бедные, тогда придется о них заботиться на следующий же после свадьбы день. Иногда нужно подвергнуть испытанию ее терпение, уравновешенность, мягкость и убедиться, что избранница не происходит из той семьи, где женщины превращаются в мегер, едва закончится период ухаживаний. В таких делах не стоит торопиться, но и затягивать с формальностями не следует: как говорится, невесту следует обрюхатить на церковных же ступеньках. Вот что значит любить.

Однако Антельм чувствовал, как новые идеи проникали в этот, казалось бы, непоколебимый мир, словно мох, прорастающий в щелях ветхих стен. Поначалу на него не обращают внимания, а затем амбар, построенный на века, превращается в руины. В пятьдесят седьмом или пятьдесят восьмом году до Антельма, который никогда не читал романов, донеслись слухи о некоем Флобере, и ученый сделал исключение и изучил его скандально известный роман. Антельм догадался, что ждет дальше: будет все больше и больше подобных женщин, проводящих молодость в мечтаниях, пока те не разобьются о невзрачную реальность, предложенную жизнью. От чтения этого отвратительного романа Антельму становилось неловко, но он не сдавался, беспрестанно сравнивая эту прекрасную женщину с тем, что предлагали ему деревенская жизнь и семейный очаг. Несмотря на откровенную глупость и нелепые идеи романа, Антельм не мог не влюбиться в главную героиню — так притягивает нечто экзотическое и неизведанное. Перелистнув последнюю страницу и убрав с глаз долой книгу, Антельм пришел в себя: еще молодая, по-матерински нежная, смешливая при случае, но не излишне, Супруга показалась ему такой чистой, желанной, что он вспомнил, насколько правильный сделал когда-то выбор.

Но вот теперь смуглая Роза — пусть и всего лишь резвая крестьянка, пышущая здоровьем, а не томная капризная горожанка, — эта Роза воскресила в памяти Антельма героиню Флобера, отдавшись ему вот так, решительно, нахмурив лобик, стирая разделяющие их годы. Здесь столько неуловимого, чего Антельм никогда не желал, но охваченные его уже пятнистыми от возраста ладонями бедра кажутся такими круглыми, полными, настоящими!