– Ой, какой смысл об этом говорить? Я ничего не хочу улаживать. Я хочу отсюда уйти. Подвиньте ваш стул…
– Извините, – сказал Пенник, и его лицо помрачнело, – что я так внезапно раскрыл все свои планы. Но, увидев выражение лиц этих джентльменов, я просто не смог удержаться, вот и поторопился. Прошу вас, сжальтесь и выслушайте меня! Я не хочу, чтобы вы возвращались на работу. На самом деле я надеялся, что смогу убедить вас поехать со мной в Париж.
Впервые с момента появления Пенника доктор Сандерс вмешался в разговор:
– Уберите руку с ее плеча.
В это мгновение все в ресторане как будто замерло. В буквальном смысле слова. Сандерс, сам того не осознавая, повысил голос, хотя все это время они разговаривали очень тихо и спокойно. При этом он даже не кричал, но все равно его реплику можно было сравнить с камнем, брошенным в окно. Официанты застыли на месте, не смея пошевелиться.
– Прошу прощения?
– Я сказал, уберите руку с ее плеча, – повторил Сандрес.
Теперь их голоса звучали громче и четче. Пенник развернул свой стул.
– А, мой друг доктор, – спохватился он. – Я вас не заметил. Как поживаете, сэр? Вы сидели совсем тихо, наверное, о чем-то глубоко задумались, а я оказался таким невежливым, что даже не обратил на вас внимания.
– Интересно, сможете ли вы угадать, о чем я думал?
Пенник устало махнул рукой:
– Сэр, мы это уже проходили. У меня прежде не раз появлялись опасения, что между нами может возникнуть конфликт. А в воскресенье утром в отеле «Черный лебедь» я в этом уже почти не сомневался. И все же позвольте предложить вам перемирие. Сейчас меня не стоит беспокоить этими салонными играми. В данный момент они не имеют никакого значения. Это была лишь легкая hors d’oeuvre[52], чтобы привлечь всеобщее внимание…
– Ну надо же.
– Могу я спросить, почему вы так сказали?
– Потому что именно так я и подумал, – ответил Сандерс.
За большим зеркальным окном перед ними все стало белым от молнии, яркий свет подчеркнул все до малейшей детали: от изгиба губ в улыбке до узора на ложке. Но Пенник сидел спиной к окну, и Сандерс не видел его лица. Он пожалел, что не имел такой возможности, поскольку ему казалось, что его выражение изменилось так же сильно, как освещение за окном. Затем по небу прокатились удары грома и стихли за шумом дождя.
– Все равно не понимаю, – едва слышно произнес Пенник.
– Но вы же умеете читать мысли. В воскресенье вечером Ларри Чейз рассказал Мастерсу, что вы выведываете сведения обо всех. На этом и строятся все ваши фокусы с чтением подсознания. Если человека что-то очень тревожит, вы просто говорите: «Вы скрываете это в своем подсознании». И тут даже нечего возразить, не так ли? Но на самом деле вам только и нужно, что собрать сведения. Остальное можно дополнить с помощью дедуктивного метода и еще одного приема, о котором я прочитал позавчера вечером в какой-то книге. Он называется «анализ и интерпретация непроизвольных движений»…
Хилари Кин встала за спиной Пенника и начала подавать Сандерсу отчаянные сигналы. Но Сандерс не обращал на них внимания:
– Так что если вы действительно убили тех двух человек…
– Если я их убил? – повторил Пенник. – Насколько я помню, вы уже говорили нечто подобное. И я вынужден задать вам тот же самый вопрос и высказать то же самое предупреждение, не пренебречь которым у вас тогда хватило благоразумия. Вы бросаете мне вызов?
Сандерс отодвинул свою кофейную чашку на край стола.
– Да, – произнес он.
Глава шестнадцатая
Казалось, что дождь будет идти вечно. Когда в пять двадцать вечера от станции Чаринг-Кросс, выпуская облака пара, словно чайник, отошел поезд, за окном висела непроглядная мгла. Пассажиров в поезде почти не было, и купе первого класса оказалось в их полном распоряжении. Не прошло и пяти минут, как Г. М. не выдержал и сказал:
– Ради всего святого! Неужели эта гусеница не может ползти чуть быстрее?
– Хотите, я пойду поговорю с машинистом? – предложил Мастерс не без доли сарказма в голосе. – Дам ему полкроны или около того. Сэр, к чему такая спешка? Вас ждали в Форвейзе еще вчера, когда вы обещали приехать, но не сделали этого. Почему они сейчас не могут подождать?
Г. М. ничего не ответил, только посмотрел сквозь очки и уперся кулаками в бедра, а затем бросил недовольный взгляд на сидящего доктора Джона Сандерса.
– Молодой осел! – проворчал он.