Луг вон румянцем окрасился,брезжит в туманах заря.Зря ты, товарищ, окрысился,Распетушиться пора. —
Тяжкую дрёму взбить крыльями,крикнуть до самой Москвы.Видишь, какие обширныедали явились из мглы.
Речки, овражки, болотины,пашни, пригорки, леса.Трудно понять, где тут что-нибудь.Твёрдо ручаться нельзя.
«Сканнер сканирует скатерть...»
Сканнер сканирует скатерть.Принтер копирует пир.В сумме какая-то пакость.В небе какая-то пыль.В сумерках светят отбросы:бритва, петарда, гондон,С клипера сходят матросы —скрипка, гитара, гармонь…
Есть у меня на приметедобрый приятель один.Кликну его в Интернете —встретимся и посидим.Пусть даже он в бескозырке —это всего лишь игра.Девушку в красной косынкенам не забыть никогда.
«Прощайся бережно со мной...»
[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]
Прощайся бережно со мнойи береги воспоминанье:пустое зеркальце, как ноль,и дым, текущий по спирали.
Лизнув шершавый шёлк огня,я между пауз ноты вдуну.Но это не о том, как я,искомый в данную минуту,внимательно прикрыл глаза:
письмо Татьяны предо мною.Сползаю в яму бреда Молли.И лома дребом вью сполза —
«Лиса аскета в Киев вела...»
Лиса аскета в Киев вела,хвостом заметая след.Зря думаете, что её дела —всегда непременно блеф.Лиса наивна. Она – дитя.Её вероломно ловить нельзя.Она, словно синичка, свистя,с ладони хватает хлеб.
В пещерах киевских – свечки, мрак,нетленье и сладкий тлен.Лиса аскета сюда привела,хвостом подметая след.Лиса прелестна. Её путипоэтому и неисповеди —мы можем, конечно, её схватить, —но нет – немыслимо! – нет!
Со свечек течёт ароматный воск.В пещерах холод и мрак.Вглядываешься: здесь рядом Бог? —Странно, но это так.Вглядываешься в глаза лисы —они наивны, они ясны,лишь хвост заметает твои следы,покачиваясь им в такт.
«Пожелтели парки...»
Пожелтели парки.В этот день осеннийМура ходит с Ксенейпо горам близ Лавры.Бледными губамиговорит, обрадованаили нет – обманута
медными дубамис фотоаппаратом…
Только в этом старомвот фотоальбомеМуриной любовипожелтели кадры.
«Забвение: сначала дымка...»
Забвение: сначала дымка,а там и дырка.
Похоже, нам гордиться нечем.Но кто же вечен?
Как без имён растёт их толща, —обсудим молча.
«Когда б мы жили под луной...»
[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]
Когда б мы жили под луной,нам не было б конца и края.Из тени в свет перебегаянезатухающей волной,мы без вреда неслись бы мимофосфоресцирующих форм,как некий неделимый фон,в ловушки смыслов не ловимый,или безликий длинный хор,с закрытыми поющий ртами…Но солнце, перебив волну,вгоняет в грани очертаний,и, жёсткий облик наш чеканя,душу текучую к немуприковывает на мученья.И скука познанного зла,и суд, и казнь, и разрушеньеглядят нам, пойманным, в глаза.
«Есть поэзия чувств, но увы – даже там...»
Есть поэзия чувств, но увы – даже тамне бывает метафор без слов.—Алиб Юля любила Надежду Джедан,подарила на память брелок.
Тот брелок, а с другой стороны – тот кулонинтегральный имел калибр:её девичий вход он под острым угломзакрывал для небесных игр.
Колокольчик, а с другой стороны – камертон,он всегда звенел в резонанс.Он, как джокер, пальчиком перед ртомсвою тайну держал, резвясь.
Как словесный жетон в буриме, он держалв том же тоне другие слова.И кого б ни встречала Надежда Джедан,Алиб Юлю любила она.
«Комсобежец, горбеженец, соцренегат...»
Комсобежец, горбеженец, соцренегат,моя прелесть, как черви в стихах:её серьги висят до колен иногда,как тяжёлые пики в степях.На рассвете ей регент принёс чертежи,жертва лжи, шантажа и интриг.Подписать интерьер приходские тузыприложили труды и дары.