Выбрать главу

– Золотые слова!

– Ладно, теперь ничего не поделаешь, – сказала Джейн. – Ой, а это кто?

– Мисс?

Джейн стояла перед столиком.

– Вот: «С любовью, Элейн». Она ведь сегодня появилась?

– Точнее, мисс, я получил ее вчера.

– Кто это?

– Моя племянница Эмма, мисс.

– Тут написано Элейн.

– Ее сценический псевдоним – Элейн Донн.

– Она актриса? Неудивительно, с таким-то лицом. Красавица!

– Да, многие восхищаются.

– Эмма Кеггс?

– Билсон, мисс. Ее мать, моя сестра Флосси, замужем за Уилберфорсом Билсоном.

Джейн притихла, ошеломленная вестью, что у сверхчеловека есть сестра по имени Флосси. Интересно, как же она его называет – неужели Гас? В это время снаружи послышались тяжелые шаги.

– Дядя Джордж изволили выйти, – сказала Джейн. – Надо пойти, приготовить ему завтрак.

Пухлое лицо Кеггса омрачила тень. Бывший дворецкий поневоле смирился, что обедневший лорд Аффенхем из экономии живет в пригороде, но душа его содрогалась, когда племянница его милости пачкала руки готовкой. Огастес Кеггс хоть и провел значительную часть жизни в Америке, сохранил глубокое почтение к родной аристократии.

– Мне очень неприятно, что вам приходится стряпать, мисс.

– Должен же кто-то, раз ваша миссис Браун больна. И не говорите, что у меня плохо получается.

– Вы стряпаете прекрасно, мисс.

– Дома набила руку. У нас вечно не было кухарки.

Кеггс ностальгически вздохнул.

– Когда я был дворецким в Шипли-холл, у его милости насчитывалось десять человек прислуги.

– А взгляните на него сейчас! Трудные времена настали. Година испытаний.

– Золотые слова.

– А все-таки мы уютно здесь устроились. Вот уж повезло, прибиться в такую тихую гавань! После Шипли это – лучшее место на свете. Здесь почти как в деревне. Только бы денег чуть побольше…

– Подождите, мисс, его милость продаст картины…

– А, вы уже слышали?

– Милорд сообщил мне вчера вечером, когда мы шли из «Зеленого Льва». Он надеется таким способом восстановить семейный достаток.

– Надеяться не вредно, – сказала Джейн и пошла жарить яичницу.

После ее ухода Кеггс некоторое время пребывал в глубокой задумчивости, потом подошел к столу, вынул из ящика кожаный блокнот, раскрыл на списке имен и поставил возле одного галочку. То был Джеймс Барр Брустер (единственный сын покойного Джона Уолдо Брустера), который вчера сочетался браком с Сибиллой, дочерью полковника и миссис Р.Г.Фоншо-Чодвик из Падубов, Челтнем.

Только два имени в списке остались без галочки.

Кеггс подошел к телефону. Ему не нужно было звонить в справочную и узнавать номер, навсегда запечатлевшийся в его памяти.

– Шипли-холл, – сказал сочный мужской голос. – Резиденция мистера Роско Бэньяна.

– Доброе утро. Могу я поговорить с мистером Бэньяном? Это мистер Кеггс, бывший дворецкий его отца.

Голос из Шипли потеплел. Бездна говорила с бездной[5], дворецкий – с дворецким.

– Мистер Бэньян сейчас в Лондоне. Уехал вчера в гости. Хотите поговорить с мистером Байлиссом?

– Нет, спасибо, я по личному вопросу. Вы о мистере Мортимере Байлиссе?

– Да.

– Он в Англии?

– Уже с неделю. Вредный старикан, скажу я вам.

Кеггс не стал обсуждать хозяйского гостя. У него были свои правила.

– Что ж, – сказал он не без холодной вежливости, – когда мистер Бэньян вернется?

– Обещал утром.

– Если я заеду часов в одиннадцать?

– Думаю, застанете.

– Спасибо, мистер…

– Скидмор.

– Спасибо, мистер Скидмор, – сказал Кеггс и повесил трубку.

3

В тени раскидистого садового дерева лорд Аффенхем, умытый, побритый и облаченный в утренний наряд сидел за столиком и ждал, когда вороны прилетят его напитать[6]. Рядом с ним на траве лежал красавец-бульдог и дремал, готовый пробудиться при первых признаках завтрака. Когда лорд Аффенхем кушал на свежем воздухе, псу обыкновенно перепадал жирный кусок.

Природа не поскупилась[7] на Джорджа, шестого виконта Аффенхемского. Похоже, она собирались слепить двух виконтов, потом заторопилась и решила пустить весь материал на одного. Формой он напоминал грушу – узкий в плечах, он постепенно расширялся к паре непомерных ботинок, больше похожих на скрипичные футляры. Над просторами обширного тела высилась большая яйцевидная голова, голая маковка выступала из чахлой седой поросли, наводя на мысль о скалистой горной вершине. Верхняя губа была прямая и длинная, подбородок – острый. Два немигающих голубых глаза со странной сосредоточенностью смотрели из-под нависших бровей. Казалось, их владелец постоянно размышляет, и догадка эта не обманывала. Подобно Белому Рыцарю, он частенько не слышал обращенных к нему слов, ибо раздумывал, как же питаться манной кашей, чтоб ежемесячно полнеть и становиться краше.