Так что мрачные сны Галеу обычно видел или в конце месяца, или в конце квартала. Однажды он выиграл туркменский ковер. Пришлось сочинять историю на очередной сон.
— Ах, Габида, я видел такой сон, такой сон! Не могу скрыть от тебя! Будто во дворе моего отца запрягают саврасую, а ты в это время рыдмя рыдаешь. А сама ты в чем-то запачкалась, и грязно-то вокруг и сыро!
— Это же прекрасный сон! — радостно кричит Габида-енга и подпрыгивает в кровати как мячик.
Вечером Галеу приносит вчерашнюю газету с таблицей выигрышей. Габида-енга проверила таблицу и вскрикивает:
— Ковер! Ковер! Теперь ты понял, что сны — это не шутка. Просто наука еще не может их точно объяснить!
Каждый свой успех Габида-енга рекламировала широко и громогласно. На весь район! Ее слава толковательницы росла и множилась, как лужи после дождя.
Приходя с работы, Галеу видел свою супругу в окружении соседок, которые пытались узнать будущее.
Все это перестало нравиться Галеу. К тому же цех, где он работал, два раза подряд не выполнил месячные планы, так что Габида-енга напрасно ждала пробуждений мужа.
Галеу начал понимать, что игра, затеянная им, добром не кончится. Надо было давать задний ход.
…Вскоре на афише районного Дома культуры появилось объявление: «Сновидение и истолкование снов. Лекция». Немало трудов стоило Галеу уломать супругу на этот культпоход. И когда Габида-енга появилась в зале, многие удивились. А на сцену вместо ожидаемого солидного лектора вышел сам Галеу.
Минут тридцать громил лектор суеверия, доставшиеся нам от темных предков, опираясь на строгие факты науки. Затем он перешел к сегодняшней жизни. И кого вы думаете, он взял из жизни? Самого себя и свою женушку.
Галеу честно выложил всю правду о своих выдуманных снах, чем привел в негодование Габиду-енгу.
Соседки вначале краснели и смущались, а потом захихикали, а потом — засмеялись от всей души вместе с залом. Габида-енга тоже смеялась вместе со всеми.
…На другое утро Галеу, смачно зевнув, сказал супруге:
— А знаешь, я видел удивительный сон!..
— Знаю, знаю! Опять небось, премию обещали! — ответила Габида-енга.
Так закончилась карьера Габиды-енги в качестве истолкователя снов.
Перевод Р. Бикчентаева.
АЙТЕШ[3]
Причина, которая привела джигита Альтафа в заместители главного пастуха Якшигула, была следующей.
Все началось из-за безрогой телки. Она была уродом в стаде, самым легкомысленным и недисциплинированным представителем парнокопытных в колхозе «Рассвет».
В конце концов бестолковая телка допрыгалась. Однажды, махнув хвостом на порядки, установленные в стаде, она забралась в лес. Что она хотела этим доказать, так никто и не узнал. И никогда не узнает, потому что в лесу в это время околачивался медведь.
Огорченный Якшигул пригласил колхозного зоотехника прямо на место преступления. Тот составил акт о трагической гибели телки, не забыв приписать туда же об отвратительном характере пострадавшей.
Вот тогда-то и появился у старика новый помощник — Альтаф, ибо медведей в лесу хватало, а телок не так уж много, чтобы ими разбрасываться!..
Альтаф кое-чего наслышался о своем начальнике. В ауле тех парней, что любили вставить для связки предложений непотребное слово, так и звали — «дитя Якшигула», хотя у старика ни одного сына за свою жизнь не было!
В первые же секунды своей встречи с пастухом Альтаф убедился, что сельчане не ошиблись. Старик встретил помощника по-своему радушно, очередями слов, ни одно из которых не годится для книги. И когда он знакомил парня с фермой и заведенными порядками, те же слова взрывались и грохотали в воздухе, нередко складываясь в добротную рифму.
Потом пастух Якшигул щелкнул предлинным кнутом, сопроводив это щелканье двухминутным пятиэтажным выражением, — и стадо коров тут же бросилось к поилке.
Все виденное и слышанное очень поразило Альтафа. Он стал несколько бледноватым, но свежий воздух и мычанье стада вернули его к действительности.
Самое удивительное для Альтафа было то, что он понимал старика, хотя тот употреблял только крючковатые, извилистые, зигзагообразные слова.
Так началась для него новая жизнь.
Первое время Альтаф робел применять якшигуловские обороты к набедокурившим телкам. И язык как-то не поворачивался, и голос перехватывало, и в горле першило. Но потом дело пошло, и телки начали прислушиваться к приказам молодого пастуха.
Якшигул тайно радовался успехам Альтафа и уже не боялся, что в случае чего на его место назначат какого-нибудь чистоплюя, который и двух слов связать не может.