Должно быть, Фусае нашла доказательство связи Тацудзиро и Сумико.
Официантки снова перешептывались и переглядывались. Но постепенно они умолкли, а к моменту, когда послышался грохот поезда на пересечении с Четвертым проспектом, девушки уже думали о скором закрытии и забыли о табачной лавке. Они пытались избавиться от троицы, явившейся еще в начале вечера и уже вдрызг пьяной. Именно в этот момент произошла трагедия.
Сначала из освещенной комнаты на втором этаже лавки раздался приглушенный крик – трудно было сказать, плач это или вопль. Окна все еще были закрыты, как створки раковины моллюска.
Девушки из «Голубой орхидеи» снова удивленно переглянулись. Но затем они услышали донесшийся оттуда же тяжелый стук. Удивленные этим звуком, девушки побледнели и, подойдя к оконной раме, попытались заглянуть в здание напротив.
Они мельком увидели пошатывающуюся фигуру, но почти сразу этот человек налетел на источник света, и комната мгновенно потемнела. Шатающаяся фигура появилась снова, приблизившись к переднему окну. С громким грохотом разбилось среднее окно, и все четко увидели спину женщины, одетой в простое черное кимоно. Правая ее рука высунулась из окна, в руке был зажат некий острый инструмент – по-видимому, бритва, залитая кровью. Плечи женщины вздымались от тяжелого дыхания. Внезапно, словно ощутив взгляды из «Голубой орхидеи», женщина повернулась – черты ее лица были искажены до неузнаваемости.
Официантки из «Голубой орхидеи» закричали. Три засидевшихся клиента, также наблюдавшие трагедию из-за спин официанток, быстро спустились по лестнице и крикнули официанткам и прохожим внизу:
– Там случилось что-то ужасное!
– Убийство!
Мужчины выбежали наружу, а один из них бросился в полицейский участок. Оставшиеся двое, протрезвев, метались туда-сюда по улице и слышали громкий шум изнутри табачной лавочки. С сильным грохотом дверь резко распахнулась, и из дома выбежала дочь хозяйки, Кимико, одетая в розовую ночную рубашку из махровой ткани.
Увидев мужчин и женщин, суетливо носившихся по улице, она, ни к кому конкретному не обращаясь, прокричала:
– Суми убили!
Полиция не заставила себя ждать.
Убили действительно Сумико. Она лежала лицом вверх в темной комнате второго этажа, где разбили лампочку, в том же растрепанном кимоно с безвкусным багровым узором, которое видели чуть раньше официантки из «Голубой орхидеи». Полицейский с фонариком, ворвавшийся в комнату первым, услышал тяжелое дыхание Сумико. Но когда он подошел, чтобы помочь ей встать, она смогла только выдохнуть:
– Фу... Фусае...
И обмякла.
Оказалось, что горло ее перерезано, и острый клинок оставил две четких линии следа на шее. Вокруг разлилась лужа крови. У окна валялась бритва японского производства.
Что до Фусае, ее нигде в доме не нашли. Пропала не только она – отсутствовал и Тацудзиро. Дочь Фусае, Кимико, не стала подниматься наверх, а осталась стоять перед лавочкой, бледная и дрожащая.
Девушки из «Голубой орхидеи» взволнованно, но коротко рассказали полиции все, что видели. Подтвердили их слова и трое мужчин. На основании свидетельских показаний и предсмертных слов Сумико полиция быстро оценила ситуацию и стала искать Фусае.
На втором этаже табачной лавочки, помимо комнаты, где произошло убийство, было еще две – в задней части здания и посередине. Но Фусае ни в одной из них не нашли. Внизу располагался магазин и еще две комнаты. Хозяйки не было и там. Входная дверь была заперта в одиннадцать вечера, а покинуть здание после того, как в него ворвалась полиция, Фусае не могла. Полицейские направились в кухню, где имелся черный ход, выходивший в проулок, – шириной всего в три сяку, проходивший мимо еще трех зданий и выводивший на соседнюю улицу. В конце его стоял дружелюбный продавец якитори,[27] этой ночью развернувший свою торговлю. Он утверждал, что в последние три часа из переулка никто не выходил. Полиция вернулась в магазин и начала тщательный обыск дома. Они облазили каждый закоулок от туалета до стенных шкафов и на втором этаже, в стенном шкафу той самой комнаты, где произошло убийство, наконец нашли Фусае.
Открыв раздвижную дверцу шкафа, полицейский закричал: «Не может быть!»
Фусае лежала внутри мертвая.
Она была одета в то же черное кимоно без рисунка, которое видели девушки из «Голубой орхидеи». Вокруг ее шеи обвилось полотенце. Задушила себя она сама или кто-то другой? Ее бледное, бесцветное лицо уже слегка опухло, но не оставалось сомнений, что это Фусае. Дочь Кимико рыдала над безжизненным телом матери, а полицейский утешал ее.
27
Якитори – японский фастфуд, кусочки курицы с внутренностями, пожаренные на шампурах над углями наподобие шашлыка.