Управляющий молча поднял кинжал бригадира. Вместе с инженером они отодвинули угольную глыбу. Голова и грудь трупа были раздавлены, являя столь ужасный вид, что на это трудно было долго смотреть.
Они явились слишком поздно, драгоценная приманка была схвачена, а они даже не заметили убийцу. Поворот, конечно, крайне неожиданный, но они не готовы были признать, что их ошибка оказалась столь фатальной. Обоих яростно охватило чувство вины, но они испытывали и облегчение при мысли, что с этим делом покончено. Месть завершена. Но какой человек мог выполнить подобную задачу, не имея никакого орудия? Один из шахтеров в боковом проходе, или?.. Управляющий взглянул на железную дверь запечатанного забоя. Подойдя, он потрогал ее. Дверь уже полностью остыла. Инженер Кикути проверил вентиляционную трубу. Уровень дыма заметно снизился и уже не представлял опасности. Прищелкнув языками, оба принялись соскребать засохшую глину со щелей вокруг двери. Провозившись некоторое время, они очистили ее всю. Инженер отодвинул штангу и со всей силы распахнул дверь. Из тьмы полился невероятно теплый воздух. Оба, держа перед собой тусклые лампы, вступили в сгоревший забой. Внутри они тут же поднесли лампы к полу и принялись искать останки Минекити. И вдруг их охватил неописуемый страх...
Никаких костей внутри не было!
Долгие поиски хоть каких-то останков ни к чему не привели.
Обе стены забоя обгорели, их неровная поверхность походила на вид старого хлопка, облитого чернилами. Опоры, поддерживавшие потолок забоя, напоминая врата-тории[30], были сильно обожжены. Тут и там со стен капала ужасно пахнущая жидкость, по-видимому, каменноугольная смола. Но как глубоко они ни забирались в забой, останков Минекити, ни единой косточки, найти не удалось. Инженер и управляющий, словно одержимые, продолжали обыскивать забой. Рельсы на земле кривились в сторону, поднимались и опускались, оканчиваясь дугой. Рядом лежали обгоревшая кирка и перевернутая тележка для вывоза угля. Здесь, в центре начавшегося пожара, воздух был еще странно теплый. Но и здесь, в самом конце забоя, никаких следов. Осознав всю невозможность ситуации, они застыли на месте.
Это был худший сценарий из всех. Как уже упоминалось, забой представляет собой скважину в угольном пласте, поэтому при закрытой железной пожарной двери даже муравей не сможет выбраться. Следовательно, тело Минекити, запечатанное внутри забоя, должно было сгореть. Даже если они не нашли тело, то хотя бы что-то оставшееся от тела. Но именно это и произошло. Управляющий понял, что его подозрения – ужасная истина. Холод пробежал по его телу.
И тут случилось это…
Внезапно, без всякого предупреждения, стены над ними, вдалеке, позади, вокруг задрожали, нарушая тишину.
Бум-м-м...
Бум-м-м...
Послышался зловещий шум.
Оба, затаив дыхание, осторожно прислушались. Но шум, не став громче, внезапно прекратился, и их вновь охватила тишина.
Люди, долгие годы проведшие в шахтах, четко знают, что значит такой шум. Этот ужасный звук слышится всегда, когда в разработанной до конца шахте убирают подпорки. Когда они убраны, неустойчивые стены рушатся одна на другую, под их давлением обваливаются и потолки. Это происходит медленно, и земля поначалу спокойна, но, когда потолок начинает идти трещинами, раздается именно то урчание, которое они услышали, так что мурашки побежали у них по спине. Этот звук – знак неминуемого обвала, и верные своим страхам шахтеры окрестили его «криком горы». Звук, услышанный ими теперь, был именно этим «криком». Подпорки в забое обгорели из-за пожара, а давление в обгоревшем туннеле возросло. Это ослабило его стены, и потолок понемногу готовился обвалиться.
Управляющий побледнел и поднял лампу к потолку. Его ожидала еще более ужасная истина. На медленно опускавшемся на их головы потолке появились большие, темные трещины, по размеру не меньшие, чем крокодилы. Изнутри этих трещин начинались обожженные трещинки поменьше, из которых одна за другой посыпались капли. Это была вода. Заметив ее, управляющий тут же протянул руку, поймал на ладонь каплю и осторожно поднес ко рту. Он в ужасе пошатнулся. Обрушивающиеся потолки, обвалы, пожары и проникновение грунтовых вод, конечно, всего лишь часть шахтерской работы. Как и на всех шахтах, на шахте Такигути к предотвращению подобного всегда были готовы. Но одна опасность на этой шахте была куда страшнее всех вышеперечисленных, и капля на языке управляющего означала, что отныне судьба всей шахты Такигути предрешена. Остановить эту воду было нельзя. Это был не конденсат. И не грунтовая вода.
30
Тории (буквально переводится как „птичий насест“) – ритуальные врата, устанавливаемые перед синтоистскими святилищами. Традиционно они представляют собой выкрашенные в красный цвет ворота из двух столбов, соединенных поверху двумя перекладинами.