Слушайте, именно в тот момент я убедился, сколь упрямы бывают ученые люди. Хозяйка отдала свою жизнь, чтобы доказать невиновность, но, даже полагая, что она грешна, нельзя быть к ней столь жестоким, когда она ушла в мир иной, не правда ли? Но хозяин, да, он сказал, побледнев, что после развода она более не член семьи, и не знаю, была ли причиной гордость или же упрямство, но он даже не потрудился присутствовать на похоронах. Все мы, конечно, были обеспокоены, но на похороны пришла только ее семья. А за этой трагедией последовали времена неописуемой пустоты.
В любом случае, иди все тем же чередом, ничего большего не случилось бы, но, по правде говоря, то, что я рассказал вам сейчас, было лишь прологом. Теперь я поведаю суть дела, да вы все и сами знаете, что произошло нечто поистине ужасное.
В первый раз я заметил в поведении хозяина что-то необычное на третий день после похорон хозяйки. Как я уже сказал, хозяин упрямо решил не присутствовать на похоронах, и дело могло бы этим и кончиться, но для нас, слуг, о коих хозяйка так заботилась, неуместно было бы не отдать ей дань уважения. Так что мы спросили хозяина, нельзя ли нам хотя бы посетить ее могилу, и хотя внешне он держался с прежним упрямством, я увидел, что в глубине он ощущал некую вину.
– Должно быть, мне тоже стоит навестить ее могилу. – И он тут же предложил сопровождать нас.
Забыл сказать вам, что хозяйка покоилась на кладбище Янака, недалеко от нашего особняка в Табате, так что мы отправились туда пешком. Мы вышли после того, как хозяин закончил все дневные дела в школе, так что, когда мы поднялись на холм Доканяма и пришли на кладбище Янака, солнце уже садилось, сгущались сумерки.
Хозяин уже бывал на семейном участке хозяйки, так что точно знал, где она покоилась, и пошел с цветами прямо туда, а я отправился к колодцу набрать воды.[34] К могиле я подошел немного позже него и заметил, как хозяин, смертельно бледный, в ужасе обернулся, словно пытаясь сбежать от чего-то.
– Мне вдруг стало плохо. Еще вернемся сюда. Найди машину, – сказал он мне.
Конечно, я был потрясен. Я только что пришел туда и не хотел возвращаться, не оказав почтение покойной. Но я не мог оставить хозяина в таком состоянии, так что с сожалением на сердце мы выбрались на главную улицу Сакурагите, и, хотя такой путь был окольным, нашли машину и вернулись в особняк.
Оглядываясь назад, я с удивлением понимаю, что, как бы трудно это ни было, сумей я убедить хозяина вернуться домой самостоятельно, я мог бы сам подойти к могиле и суметь увидеть то, что явилось хозяину в этом печальном месте. Но в ту минуту мне это показалось всего лишь странным, и куда большее беспокойство вызывало состояние хозяина, так что я не сумел принять верное решение.
Итак, мы вернулись домой, и хозяин быстро оправился, но с того дня поведение его стало меняться. Теперь он всегда был бледен лицом, глаза его налились кровью, так что он словно стоял на у некой черты. Мы думали, что он всего лишь еще не до конца восстановился.
Но было и нечто большее. Хозяин всегда имел привычку читать и писать до поздней ночи, но внезапно это прекратилось, и теперь он приказывал служанке пораньше заправить кровать, чтобы он мог лечь. И он одержимо напоминал нам, чтобы мы проверяли, надежно ли заперты все двери и окна. Быть может, нам просто что-то мерещилось, но с каждым днем он вел себя все страннее. Однако причины мы доискаться не могли, и нам оставалось только беспокоиться о здоровье хозяина.
В любом случае, столь странное поведение, подобное поведению Синдзабуро в классическом кайдане «Пионовый фонарь»,[35] все ухудшалось в последующие четыре дня, вплоть до последней ночи.
Поверьте, до сих пор я содрогаюсь от одного воспоминания об этом ужасном дне. Из их родного города в Тибе приехал брат горничной Суми, так что ей разрешили провести весь день до позднего вечера с ним. И я остался единственным, кто заботился о хозяине. Закончив трапезу около шести вечера, хозяин достал из кабинета пачку бумаг.
– Собираюсь взять в школе два-три выходных, начиная с завтрашнего дня, так что, пожалуйста, сообщите об этом господину Уэде из Васэды и доставьте эти бумаги ему.
Господин Уэда был тем учителем, кто замещал при необходимости в школе хозяина. Поскольку было еще рано, я счел, что успею за два часа, и быстро отправился на станцию Табата, чтобы уехать в Васэду. Согласно полученному приказу я тщательно запер все, включая главные ворота, и ушел через черный ход. Но теперь должен признать, что ужасной ошибкой было оставлять хозяина одного.
34
По традиции, в Японии при посещении могилы набирают воду в колодце и расплескивают ее по надгробию.
35
„Пионовый фонарь“ — классический кайдан, о человеке, который завел роман с призраком.