Хозяин большого стада не знает всех своих оленей, так что некоторые менее заметные олени могут быть изъяты без всякого риска, что пропажа будет обнаружена. Поэтому богатый оленевод старается держать свое стадо вдали от соседей и всячески предотвращает приближение чужого стада. Разделение смешавшихся стад, даже если это происходит без всякого обмана, составляет долгое и трудное дело. Пастухи соседних больших стад напрягают все силы, чтобы не дать им сойтись слишком близко. Я часто наблюдал такое смешение стад. Оно всегда приводило к ссоре и взаимному недовольству. Оленные тунгусы, когда живут вблизи чукоч, имеют постоянную склонность перемешивать стада, так как они бедны и постоянно кочуют со своими оленями даже летом, а чукчи стоят неподвижно на месте в течение лета. Когда стада опять разделены, чукчи жалуются на пропажу нескольких телят, а тунгусы жалуются на пропажу какого-нибудь упряжного быка большой цены. Тунгусские олени, хотя и малочисленные, гораздо дороже и лучше чукотских. Таким образом обе стороны имеют повод к недовольству.
Само собой разумеется, что ни один оленевод не может присоединяться к стойбищу, не получив на это согласия его обитателей. Даже на временных торговых стойбищах или на праздниках, во время оленных бегов, куда каждый является со своим дорожным шатром и семьей, никто не имеет права раскинуть свой шатер возле других, не заручившись согласием будущих соседей. Как только разрешение получено и олени распряжены, стада немедленно соединяются вместе, так как основное правило гласит: одно стойбище — одно стадо. Несмотря на это, раздел стада впоследствии постоянно приводит к ссорам. Олени, приводимые сюда, имеют большую цену: все это хорошо выезженные, сильные бегуны или жирные быки для убоя, и пропажа даже одного ощутительна.
ПОМОЩНИКИ
На стойбище богатого оленевода, как сказано выше, имеются помощники, всецело зависимые от хозяина. Сговор между будущим хозяином и помощником хорошо изображен в сказке об Ajgьnto[229].
«Поехали на собаках внутрь. Ехали, ехали, стали без еды. Собаки издохли. Пошли пешком. Санки тащат, идут. Совсем истощились силы. Тогда встретили стадо. При стаде один пастушок-мальчик. „Го, го! Кто вы?“ — „Мы люди Ajgьnto“. — „Ага! Наконец нашлись для нас товарищи на земле. Пойдем к нам в дом!“ — „А там кто всех старше?“ — „Отец, разумеется“. — „Ну, а может быть, он скажет: не нужно. Лучше же мы будем оставаться на этом месте“. — „Если так, то пойду спросить отца“.
Живет один старичок в шатре с женой. „Вот, — говорит сын, — пришли такие гости, невиданные доселе соседи“. — „Где же они? Пусть войдут“. — „Но они остались при стаде, говорят: „Может быть, отец твой скажет: не нужно““. — „Замедление ты! — бранится отец. — Отчего не привел сразу? Товарищи сидят на пусто-лежащей земле. Беги скорее назад!“ Полетел, как стрела из лука. „Отец бранит меня из-за вас, говорит: отчего не привел сразу“. — „Э-э-э! Если так, то пойдем“. Пошли. Подошли к шатру. Не входит в шатер Ajgьnto и не пускает детей. „Боюсь, может быть, старуха взглянет косо“. Вошел один сын. „Где же гости? Пусть войдут“. — „Они отказываются, говорят: быть может, старуха взглянет косо“. — „Ну, ну. Выйди. Введи гостей в полог. Затруднение ты! Торопись, пусть войдут“. Вышла старуха наружу. — „Кэкэ! Гостья пришла! Скорее войдите“. Отрясла их колотушками[230]. „Войдите“. — „Пусть сперва отец“, — говорит хозяин изнутри. Ajgьnto вошел. — „Ты пришел?“ — „Да, я пришел“[231]. Ему указал на почетное место, против себя, по ту сторону лампы. Потом говорит: „Пусть дети гостя войдут“. Вошли мальчики. Посадил их рядом с собой. „Будьте моими детьми“. — „А я как же?“ — говорит Ajgьnto. — „Стой, стой! Пусть войдет мой сын“. Вошел. Велел ему сесть возле Ajgьnto. „Вот будет твой, если тебя сюда привел“ — „Хорошо, — говорит Ajgьnto, — мои двое, твой один — пусть будет мена, если твоя пища на придачу“.
230
Прежде чем войти в полог, тщательно отряхают снег с одежды особыми колотушками из оленьего рога.
231
«Jettь?» («Ты пришел?») «Tьjetjəq» («Я пришел») — обычное приветствие при встрече у чукоч, которое произносится в то время, как человек входит в спальный полог. Хороший тон требует произнесения этой краткой формулы. Когда пришелец находится еще снаружи и хозяин, сидящий в спальном пологу, слышит его приближение, первые произносимые ими слова обычно следующие: — «Mej» («Эй») — «Wuł» («Чего?») — «Meŋin?» («Кто ты?») — «Elo, gьm» («Ну это я»). Затем следует приглашение войти, причем употребляется вышеприведенная формула приветствия. В результате сношений с русскими у чукоч существует другая формула приветствия: Toroma, — не что иное, как русское «здорово», измененное согласно законам чукотской фонетики.