В другом случае сосед, с помощью своего двоюродного брата, убил хозяина стойбища. После этого он поселился в семье убитого и начал резать для себя оленей из его стада. Убийца оставался на стойбище до тех пор, пока не осталось ни одного оленя. Только тогда он ушел от них[253].
В чукотских рассказах часто описываются подобные случаи. Наиболее характерным является случай, описанный в сказке «Əlendi и его сыновья».
«Эскимоса взял Əlendi к себе в помощники по стойбищу. Тому удалось однажды оставить хозяина на одном острове в открытом море. Затем он вернулся обратно и завладел имуществом своего хозяина. Он совсем перестал работать и разговаривать стал грубо. Все время оставался он в спальном пологе, совсем не выходил наружу и даже испражнялся в ночную посуду. Жены хозяина не захотели жить с ним; они даже не входили в спальный полог, все время сидели на морском берегу, плача. На следующее утро раб сказал мальчишкам-пастухам, идущим к стаду: „Завтра мне принесите только что вылинявшего теленка. Как худо пахнет от тухлого мяса. Исключительно язычками стану питаться“. Они боятся. „Он ведь убьет“. Принесли ему линялого теленка. Дети плачут в стаде об отце. Каждый раз, принося теленка, говорят: „Или же поколотит, или же, пожалуй, нет? Может, мы немножко выросли, стали сильнее?“
Птицы спасли Əlendi. Он пришел к своему стойбищу. Встретил на тундре одну из жен, сказал ей: „Иди и скажи мальчикам: в следующий раз, когда спросит он теленка, пусть ответят ему: „Ты раб. Когда ты привык питаться телятами и язычками?““ Услышав это, эскимос заревел от гнева. Он выскочил из полога наружу, совсем голый. Женщина сказала ему: „Надень хоть штаны“. Он надел штаны. Потом схватил рукоятку от скребка и погнался за мальчиками. Но Əlendi вдруг набросился на него, схватил его сзади и вскоре после того казнил его жестокою казнью[254]».
На самом деле, у приморских чукоч я не встречал случаев подобных вышеописанным. В общем можно сказать, что приморские чукчи, несмотря на то, что они храбрее оленеводов, гораздо спокойнее и миролюбивее их. «У нас никогда ничего не случается, — рассказывали мне чукчи и эскимосы приморских поселков, — хотя у нас и нет начальников. Во время пьянства те из нас, кто не пьет, успокаивают буйных пьяных и, если необходимо, то даже связывают их, вообще несут на себе обязанности ваших полицейских». Среди приморских чукоч мне даже приходилось встречать людей, которые совсем не пьют водки, в то время как оленеводы пьют все поголовно, даже женщины. Исключением являются лишь чукчи, живущие в отдаленных частях области, прилегающих к Камчатке, где невозможно достать водки. Однако в общем оленные чукчи пьют меньше приморских, так как у них водка бывает в очень ограниченном количестве. Пьяные драки и ссоры у них, наоборот, случаются чаще.