В рассказах приморского происхождения «насильники» встречаются часто. В противоположность оленеводческим рассказам, «насильник» здесь обычно бывает самым богатым человеком в поселке, хозяином «переднего дома». Охота проходит у него всегда удачно, у него всегда есть большой запас провизии. Но он не помогает своим бедным соседям. В этом заключается его главная жестокость по отношению к людям. Кроме того, он бьет их, выгоняет из дома и всевозможными способами доказывает им свое превосходство и презрение к ним. Американский эскимос в сказке об Əlendi наделен именно таким характером.
В другой сказке «насильник» поселка представлен очень крепким человеком. Он выезжает в море на байдаре и убивает моржей дюжинами. Затем он привязывает всех моржей к байдаре сзади и едет домой. Приблизившись к берегу, он бросает веревку и кричит стоящим там людям: «Вытяните меня вверх вместе с добычей». Если они слишком медленно исполняют его приказание, он бьет их. В очень многих рассказах хозяин «переднего дома» изображен сильным и жестоким, а люди «последнего дома» — старыми, маленькими, но добрыми и гостеприимными. Между передним хозяином и задними шатрами существует взаимное недружелюбие, что кажется рассказчику вполне обычным, само собой разумеющимся. Вторая часть рассказа почти всегда содержит описание прихода какого-нибудь молодого героя. Он побеждает и наказывает «насильника», берет себе все лучшие меха и шкуры, а остальное раздает бедным соседям. Так, например, в рассказе об «Əlendi и его сыновьях» победивший воин жестоко избивает хозяина «переднего дома» и затем говорит: «Ну, кого из вас он обидел?» Все вышли вперед и стали бить его, так как они были сердиты на него (даже и мышь может иметь злобу). Затем гость говорит: «Хорошо, хорошо, теперь помогите мне собраться в дорогу. Вы можете взять себе этот шатер со всем добром, но то, что я выбрал для себя, принесите мне сюда немедленно.» Они приносят ему двадцать больших шкур тюленя-лахтака и двадцать свитков ремней. Все это он складывает на свою нарту[255].
В приморских рассказах тип «насильника»-бедняка встречается не так часто. Обычно герой сказки, сильный, но «ленивый», вместо того чтобы охотиться, отнимает добычу у соседей. В одной из сказок «насильник» имеет двух жен и одну большую собаку. Когда его соседи идут смотреть свои сети для тюленей, он остается на берегу. Затем, при возвращении охотников, он забирает у них тюленя или двух.
Я не представляю, как в действительности может произойти подобный случай, за исключением самых мелких поселков, где так мало охотников, что они не могут сопротивляться нападкам «насильника». Однако дальше в рассказах описывается, как соседи, когда им надоело платить такую дань «насильнику», собрались и убили его. Впоследствии его сын, ставши взрослым, отомстил убийцам отца.
ВОЙНЫ И ВОИНЫ
Как уже отмечено, слово «ermecьn» употребляется также и в смысле «воин». Сказания о былых войнах очень многочисленны. Они собственно составляют особый раздел чукотского фольклора. Называются они əqəliletkьn pьŋьlte («времен войны вести»). Войны описываются как целый ряд внезапных нападений, ночных налетов и избиений спящих. В некоторых случаях нападающая сторона, наоборот, открыто вызывает врага на битву и приглашает противников выступить в равном количестве, так как обе стороны имеют равные силы. Так, например, в сказке о «Talo, воспитаннике Таньгов» герой встречает десять Таньгов, покрытых броней. Своим маленьким ножом из китового уса он убивает девятерых. Десятый пытается убежать, но Talo ловит его за одежду. «Постой. Я не убью тебя, я хочу спросить тебя: много ли ваших людей готово к битве?» — «Ни одного. У нас остались только старики и подростки». — «Когда эти подростки станут воинами? Прийти ли мне в будущем году?» — «Хорошо, приходи в будущем году. За это время они подрастут и станут сильнее, по крайней мере, некоторые из них». Этот эпизод повторяется и в других сказках. Я должен отметить, что чукчи описываются менее вероломными и более великодушными по отношению к своим врагам, чем люди других племен. Очевидно, вероломство не считается военной доблестью.