Такой упорный, непримиримый, непобедимый характер чукчи выдержали до самого конца.
Следующая по времени отписка указывает, что служилый человек Иван Локосов в 1709 году был отправлен против немирных чукоч. Он привел одного чукчу, который обещал платить ясак, также казачьего сына Ивана Анкудинова, который бы полонен чукчами и прожил в плену полтретьядцать лет[96].
1710, апреля… показания служилых людей по претерпенных ими трудностях в морском пути и дорогою в Нижне-Ковымское зимовье:
«1710 году, апреля в 25 день, в Анандырском перед прикащиком Федором Котковским служилые люди: Иван Зеркальников, Афонасей Троицкой, Кирило Жаравлев допрашиваны, а в допросе своем сказали: шли де они из Зашиверского острогу морем с Данилом Бусормановым по-за льду заберегом, зело был ход тяжелый и мелкой, и шли де они с великою нуждою, на себе суды тянули, а погода была все встрешная, прижимная, в ходу нам не дал господь пути, во многих местах за погодой и за мелями много было стоянок, и потому судами не могли до Ковымского устья дойти, остался де Данило Бусорманов у моря на лайде, против Конковы устья, оголодали. И была де на судне мука Ивана Белобородова 4 мешка, он де Данило тое муки сам не держал и нам есть не давал. И послал де нас троих в нижнее Ковымское зимовье землею через тундру от смертного голода для ведомости, а знающего человека из нас не было; и они де Иван с товарищи на тундре заблудились, и питались травою, и вышли к Ковыме сентября в 10 ден, и нашли казаков на рыбных промыслах: Ивана Иванова Силного, Михайла Плахина, Трифона Зырянова; и мы им про свою нужду сказали и про него Данила с товарищи известили, что он Данило от нас остался в добром здоровье на сухом берегу в Чукоцкой земле, а ним осталось служилых людей 6 человек: Михайло Чибасов, Иван Скуратов, Максим Голятин, Василий Тоболской, Никифор Парамонов, Иван Нехорошков. И жили де они в нижнем Ковымском зимовье до приходу служилых людей, которые посланы в нынешнем 710 году в Анадырской. Да в нынешнем 710 году, генваря, а которого числа, того не упомнишь, подъезжали к нижнем Ковымскому зимовью воровские Чюкчи с обманом; и из тех Чюкоч поиман один человек, чюкоцким названьем Ниткаль; и он Ниткаль сказал, что де Данило Бусорманов шел морем и Ковымского ущелья не узнал, и прошел де он Данило с товарищи до Большей реки мимо Ковымского устья и тут де его Данила с товарищи побили Шалаги Чюкчи.
На подлинном пишет тако: к сему допросу вместо Афанасия, Троицкого, Кирила Жаравлева, по их веленью и за себя, Иван Зеркалников руку приложил».
В этой отписке впервые упоминаются загадочные Шелаги или Шалаги, которые жили на Шелагском мысу и о которых гораздо позднее упоминал Врангель. Я указывал раньше, что современные чукчи считают шелагов иным племенем, более или менее родственным и называют их caacьt — чаунцы. Указанное в отписке имя Ниткаль звучит не по-чукотски, по чукотской фонетике следовало бы «Ниркал». Наконец, воровские чукчи, подъезжавшие с обманом к нижнему Ковымскому зимовью, тоже должны были быть из тех же чаунцев. Настоящие приморские чукчи жили слишком далеко от устьев Колымы.
Весьма известна та часть отписок Дежнева, которая относится к его знаменитому плаванию и к более или менее подробному описанию «зубатых людей», живущих на большом острову.
«… а тот нос вышел в море гораздо далеко, а живут на нем люди Чюхчи добре много, против того ж носу на островах живут люди, называют их зубатыми, потому что пронимают они сквозь губу по два зуба не малых костяных, а не тот, что есть первой Святой нос от Колымы, а тот Болшой нос мы Семейка с товарищи знаем, потому что разбило у того носу судно служилого человека Ерасима Анкудинова с товарищи, и мы Семейка с товарищи тех разбойных людей имали на свои суды, и тех зубатых людей на острову видели ж, а от того носу та Анандырь река и корга далеко…
В прошлом во 156 году, июня в 20 день, с Ковымы реки послан я Семейка на новую реку на Анандырь для прииску новых неясачных людей. И в прошлом же во 157 году, месяца сентября в 20 день, идучи с Ковымы реки морем, на пристанище торгового человека Федота Алексеева Чухочьи люди на драке ранили, и того Федота со мною Семейкою на море рознесло без вести, и носило меня Семейку по морю после Покрова Богородицы всюда неволею, и выбросило на берег в передней конец за Анандырь реку.
А с Ковымы реки итти морем на Анандырь реку, есть нос, вышел в море далеко, а не тот нос, который от Чухочы реки лежит до того носу Михайло Стадухин не доходил, а против того носу есть два острова, а на тех островах живут Чухчы, а врезываны у них зубы, прорезываны губы, кость рыбей зуб, а лежит тот нос промеж сивер на полуношник, а с Рускую сторону носа признака: вышла река, становье тут Чухоч делано, что башни из кости китовой и нос поворотит кругом к Онандыре реке подлегло, а доброго побегу от носа до Онандыри реки трои сутки, а боле нет, а идти от берегу до реки недале, потому что река Анандырь пала в губу. А в прошлом во 162 году, ходил я Семейка возле моря в поход и отгромил я Семейка у коряков якутскую бабу Федота Алексеева, и та баба сказывала, что де Федот и служилый человек Герасим померли цынгою, а иные товарищи побиты, и остались невеликие люди и побежали в лодках с одной душою, не знаю де куда».
96
«Полтретьядцать» — десять и два с половиной. В. Андриевич ошибочно указывает: полтора. Андриевич, I, стр. 121.