Выбрать главу

Родители Джейка, подумала Лаура, несомненно, винят в случившемся ее. Им нужно перенести на кого-то вину, а ее положение столь уязвимо. Но она на них не в обиде. Ужас, наверное, что испытываешь, когда человек, которого любишь, не желает, чтобы ты ему помог. Ужасно даже представить себе, что испытает она, если окажется, что родители Джейка обратились к ней напрасно…

К тому времени, когда они добрались до Валле-ди-Люпо, уже почти стемнело. Но запах покрытых соснами холмов был безошибочно узнаваем, и, пока машина круто спускалась в долину, Лаура старалась успокоить внезапно расходившиеся нервы. А что, если Джейк не захочет видеть ее? — тревожилась она. Что, если он рассердится на мать за то, что та вмешалась? Что, если он просто-напросто скажет Лауре, чтобы она отправлялась домой?

Об этом Лаура старалась не думать. Как ей быть, если он оттолкнет ее? Как жить, не зная, что с ним? Боже милостивый, с того самого разговора с Джулией Лаура только и мечтала о встрече с Джейком. Как она перенесет разочарование, если, получив наконец такой шанс, не сможет все ему объяснить?

Огромный лимузин заскрежетал по гравию дворика перед домом. Вот и приехали. Тяжелые двери замка уже отворились, выходят, чтобы встретить Лауру, слуги. Нужно вылезти из машины и вести себя так, словно ее приезд — самая естественная вещь на свете.

Ее провели в большую баронскую залу, совсем как в первый раз, подавленно вспомнила она, только тогда с нею был Джейк. Теперь она была одна. Где же мать Джейка? Где граф? Внезапно дом показался ей слишком большим, слишком чужим для ее скромных поползновений. Как могла она строить заключения на том, что было — в лучшем случае — мимолетным увлечением? Графиня наверняка ошиблась. Если Джейк и болен, она тут решительно ни причем.

— Signora!

Мужчина, которого Лаура смутно помнила по прошлому приезду, направлялся к ней, пересекая огромную залу. Кажется, это графский мажордом или иной столь же архаический служитель — он подошел и остановился перед ней, и губы Лауры задрожали. Похоже, персонального приветствия со стороны родителей Джейка она не заслуживает, горько подумала она. Что бы ни говорила графиня по телефону, ее, очевидно, не считают персоной достаточно важной, чтобы лично выходить ей навстречу.

Впрочем, стоявший перед нею мужчина в этом был неповинен, и Лаура ответила на его приветствие вежливым «Виопа sera». Все было очень формально и почтительно, и Лаура, благодарная мажордому за то, что он не стал особо затягивать речь, понять которой она все равно не могла, направилась вместе с ним к комнате, которую занимала в прошлый свой приезд. Чего от нее ожидают? Что она станет вести себя как ни в чем не бывало и после соответствующего промежутка времени спустится к обеду, как в тот незабываемый вечер? Впрочем, выбирать не приходится.

К тому времени, когда она торопливо приняла душ и слегка подкрасилась, нервы у нее уже были натянуты, как скрипичные струны. Никто так и не пришел, чтобы сказать ей, как должен пройти вечер, и хотя Лаура питала уверенность, что ее ожидают за обеденным столом, она все же была бы рада услышать тому подтверждение. Теперь же она и понятия не имела, насколько формальный характер будет иметь предстоящий обед, и, вспомнив, как элегантна была в прошлый раз мать Джейка, пожалела, что не позаботилась привезти с собой вечернее платье. Впрочем, когда она укладывала небольшой чемоданчик, брать вечерние туалеты показалось ей неуместным, так что теперь ее выбор ограничивался хлопковым костюмом, в котором она приехала, и простой льняной туникой, выбранной не столько за изящество, сколько за то, что в ней было не жарко.

В конце концов она остановилась на этой кофейного цвета тунике. Несмотря на озноб, поднимавшийся откуда-то из самых глубин ее тела, лоб Лауры оставался горячим, а ладони влажными. Она наверняка выглядит так, словно страдает от простуды, безрадостно подумала Лаура, прикладывая к щекам кисти рук. Как бы ей хотелось оставаться такой же спокойной и сдержанной, как графиня. Хотя, нужно признать, прошлым вечером графиня особенно сдержанной не казалась.

В восемь вечера Лаура, желая сменить обстановку, покинула свою комнату и спустилась вниз. Дом оставался тихим, неестественно тихим, отметила она, вспомнив гул разговоров, встретивший ее первое появление за обедом в замке. Впрочем, в тот раз дюжина, если не больше, гостей заполняла обставленную с чрезвычайным изяществом библиотеку. Теперь же, остановившись на ее пороге, Лаура обнаружила в ней лишь одного посетителя — поднос с напитками на стоящем в центре столе, насмешливо встретивший се появление.

Лаура нахмурилась. Это просто смешно, взволнованно подумала она, пытаясь рассердиться и хоть этим одолеть охватившую ее панику. Куда они все подевались? Зачем было приглашать ее сюда и после предоставлять собственной участи? Боже милостивый! Дрожь приближающегося страха пробежала по спине. Все выглядит так, словно она оказалась здесь пленницей. Если она не сумеет сохранить здравомыслие, она того и гляди поверит, что Джейк сам все это спланировал…

Она оглянулась, но за спиной у нее никого не было. Никто не помешает ей прямо сейчас покинуть замок, если она захочет. Правда, от аэропорта ее отделяет примерно сотня километров, тоскливо напомнила она себе. А транспортных средств, которыми она может воспользоваться, что-то не видно.

Ощутив необходимость подкрепить чем-нибудь разваливающуюся прямо на глазах уверенность в себе, Лаура нерешительно вступила в библиотеку. На подносе стоял скотч, джин, кампари и с дюжину разного рода ликеров и смесей. Одолев страх быть пойманной на месте преступления, Лаура взяла графинчик со скотчем и налила себе щедрую порцию. Затем, убедившись, что никто не видит ее безрассудства, она поднесла чистое виски к губам и сделала хороший глоток…

Лаура еще откашливалась — неразбавленный напиток обжег горло, — когда вдруг ощутила, что она в помещении уже не одна. Она обернулась и застланными пеленой слез глазами увидела некую тень, стоящую в дверном проеме. Ну вот, так всегда, обиженно подумала она, смахивая слезы, не дававшие ей толком вглядеться. Кто бы это ни был, он застал ее в худшем виде, хотя, возможно, так и было задумано.

— Dio mio[21], я должен был догадаться!

Хриплое восклицание Джейка пронизывала издевка над самим собой, и, пока Лаура безуспешно пыталась восстановить самообладание, он привалился спиной к дверному косяку.

— Я… прошу прощения, — выдавила она наконец, прочищая горло, сжавшееся теперь уже вовсе не от проглоченного скотча. — Э-э… ты не знал, что я приеду?

Джейк, глядя на нее, покачал головой из стороны в сторону, в темных глазах его застыло нескрываемое раздражение.

— А ты и вправду думала, что я знал? — осведомился он, и глаза Лауры, с трудом выдерживавшей его холодный, слегка насмешливый взгляд, скользнули по очертаниям худощавого тела Джейка. Нельзя сказать, чтобы осмотр ее удовлетворил. Несмотря на ранний час, Джейк, похоже, судя по тому, во что он был одет, собирался ложиться спать.

— Я… где твоя мать? — спросила Лаура вместо того, чтобы ответить ему, и заставила себя снова взглянуть в лицо Джейка. Выглядит он определенно плохо, подумала она. Но даже теперь, получив неотвратимое доказательство правдивости сказанного графиней, Лаура все-таки не могла поверить, что несет какую-либо ответственность за его состояние. И хоть сердце ее трепетало при мысли о том, что он, должно быть, терзается какой-то сокровенной душевной мукой, она не могла заставить себя произнести слова, способные, быть может, избавить его от страданий. Мать Джейка могла ведь и ошибаться…

— А ты разве не знаешь? — наконец откликнулся Джеиу полностью лишенным выражения голосом. Лаура, поняв, что инициативу ей придется взять на себя, покачала головой.

— Откуда же?

Несколько секунд Джейк разглядывал ее слегка покрасневшее лицо, затем, оттолкнувшись от косяка, выпрямился. — Но ведь это она тебя пригласила, не так ли? — ровным голосом спросил он. — Я заподозрил, что что-то затевается, когда она сказала, что уезжает…

— Уезжает?

Лаура в ужасе замерла, а рот Джейка цинично скривился.

вернуться

21

Боже мой! (итал.)