— До часу ночи я буду на работе. Может быть, тебе лучше приехать прямо в павильон? Он на набережной в отеле «Виктория».
— Сегодня вечером я буду там.
— Хорошо, — ответил я. — До встречи.
— Дорогой, я люблю тебя, — сказала Марианна.
Некоторое время я молчал, в моих ушах все еще звучали ее слова.
— Марианна, Марианна!
— Да, — тихо отозвалась она. — Ты любишь меня, Фрэнк?
— Ты же знаешь, что люблю, — ответил я.
— Я знаю это, — прошептала она, — с того самого момента, когда впервые увидела тебя у себя в квартире, с самого первого нашего поцелуя я знала это. Может быть, это было не совсем честно, но я знала это, и ты это знал, и ничего мы с этим поделать не могли. — Мне показалось, что она вздохнула. — Я увижу тебя сегодня, дорогой. До свидания.
— До свидания, — сказал я, повесил трубку и вернулся на пляж.
К полуночи, когда я уже начал убирать павильон, ее еще не было, и я подумал, что она, наверное, приедет утром. Мой хозяин Чарли наводил порядок в дальнем конце павильона. Я принялся мыть насос для сиропа. Так как посетителей не было, мы с ним могли поговорить.
Чарли неоднократно подшучивал надо мной, потому что я не общался с девушками, но меня это мало трогало, и я не объяснял ему, в чем тут дело. С конца недели наша торговля должна была пойти на спад. День труда[2] считался окончанием сезона. Чарли жил в Майами-Бич, куда и собирался отправиться после закрытия сезона. Пока он работал здесь, дома его дела вел партнер.
Я закончил мыть насос, убрал чистые стаканы на полку и взглянул на часы. Они показывали половину первого.
— Хочешь уйти пораньше, Фрэнк? — усмехнулся Чарли. — Подцепил кого-нибудь?
Я покачал головой.
В час мы закрыли павильон. Я постоял несколько минут снаружи, ожидая увидеть Марианну, но ее не было. Подойдя к парапету набережной, я уселся на скамейку и закурил. Интересно, почему ее нет. По набережной прогуливались всего несколько человек. Я взглянул на океан. Вдалеке проходил корабль, его огни ярко отражались в воде, он напомнил мне корабль «Мэллори», направляющийся во Флориду. Может быть, она просто болтала, может быть, она вовсе и не собиралась ехать сюда?
Чьи-то ладони закрыли мне глаза, и мягкий голос прошептал в ухо:
— Угадай кто?
Я знал, кто это, чувства не обманывали меня, но мне захотелось подурачиться.
— Джейн?
— Нет, — ответила Марианна.
— Элен? Мэри? Эдна? — я начал смеяться.
— Я дам тебе еще одну попытку, — сказала Марианна, — если не угадаешь, я уезжаю домой. Наверное, мне вообще не следовало приезжать, похоже, ты здесь не скучал.
Я взял ее руки, убрал от своих глаз, поцеловал ладони и прижал их к своим щекам. Потом повернулся, перенес ее через скамейку и усадил рядом с собой.
— Марианна, — сказал я, — я уже думал, что ты никогда не придешь.
Она улыбнулась, ее прекрасные белые зубы и даже мягкие рыжеватые волосы сверкали в ночи.
— Если бы я даже очень захотела, то все равно не смогла бы остаться дома теперь, когда узнала, где ты, дорогой.
Я поцеловал ее, вложив в поцелуй все тепло, нежность и страсть, на которые был способен. Казалось, луна и звезды спустились вниз и закружились вокруг меня. Казалось, я плыву по воздуху, гуляю по облакам, я снова был маленьким мальчиком, но одновременно и взрослым мужчиной. Мне было весело, но горло перехватило так, что я не мог говорить.
Я посмотрел Марианне прямо в глаза, они были нежными и влажными от слез. Я крепко прижал ее к себе и почувствовал биение ее сердца. Я снова поцеловал ее. Это было какое-то волшебство, мир померк перед моими глазами, все звуки исчезли. Какое прекрасное, возвышенное чувство я испытывал!
— Ты понял, о чем я говорила по телефону? — прошептала Марианна. — Наши мысли совпадают, от этого нельзя убежать. Джерро мне много рассказывал о тебе. Я знала, что ты сбежал из дома, и думала, что на этот раз ты снова решил сбежать: на этот раз от меня. Но теперь я знаю, что больше ты не сможешь убежать.
— Марианна, я люблю тебя. Ты для меня дороже целого мира, ты для меня все. Марианна, я люблю тебя.
Она опустила голову мне на плечо.
— Я так хотела услышать эти слова. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Мы поднялись со скамейки и побрели по набережной. Потом уселись на песке и говорили о самых различных вещах. Затем мы снова гуляли и снова говорили. Мы шли, обхватив друг друга за талию и глядя друг другу в глаза.
Уже перед рассветом мы стояли у окна моей комнаты, смотрели на океан и курили. Внезапно я понял, что жизнь моя изменилась. Я любил, а это означало отдавать, а не брать. И проснувшись рано утром и осознав, что голова ее покоится на моем плече, я спросил себя, неужели я действительно обладаю подобной красотой и прелестью. Должно быть, Марианна почувствовала мой взгляд. Она слегка приоткрыла глаза, обняла меня за шею и прошептала: