— Ну, это легко, — утешила Робин и, подойдя к метке на полу, встала лицом к экрану. — Далее следует, — жизнерадостно объявила она, — знойный дебют «Спайс герлз»! И не смейте даже притронуться к пульту, потому что в этом же блоке — Бритни Спирс!
Мэгги тупо уставилась на экран. По нему бежали слова, исчезая, возвращаясь и снова исчезая. Мэгги стало нехорошо. Почему-то закружилась голова. Она умела читать! Прекрасно читала! Только не так быстро, как обычные люди. И не такой текст, где слова несутся по экрану!
Она вдруг сообразила, что Робин смотрит на нее.
— Все о'кей?
— Еще бы! — бросила Мэгги и, шагнув к метке, едва не упала: так сильно дрожали ноги.
— Далее следует, — прошептала она себе. Тряхнула волосами, облизала губы. — Что тут у нас?
Она уставилась на экран. Буквы задрожали и снова поползли, извиваясь как змеи.
— Дебютный видеоклип «Спайс герлз». И… О черт!
— Дебют, — прошептала она. — Дебют, — сказала она, и в миллионный раз задалась вопросом, почему слова пишутся не так, как произносятся.
Оператор снова засмеялся, но на этот раз недобро, издевательски.
Мэгги пялилась на экран и молилась от всего сердца: «Пожалуйста, Господи, помоги мне прочитать это правильно».
Что-то начинающееся на «Б». «Б» и еще «й». Что бы это могло быть?
Да, Мотаун Филли снова вернулся! И…
Оператор уже не скрывал любопытства. Впрочем, как и Робин.
— Вы в порядке? — участливо спросила она. — Может, экран плохо виден? Хотите попробовать еще раз?
— Далее следует… — объявила Мэгги чересчур громко. «Пожалуйста, Господи, — в отчаянии умоляла она, — я никогда больше ни о чем не попрошу тебя, только дай мне справиться».
Она смотрела на экран, она старалась изо всех сил, но «б» вдруг стало «д», а «щ» почему-то переворачивалось…
— Сразу после следующего рекламного ролика вас ждет океан забойной музыки…
Буквы превратились в загадочные иероглифы, а Робин и оператор уставились на нее с хорошо знакомым выражением. Жалость.
— Далее вы услышите то же дерьмо, которое слушали вчера, — рявкнула Мэгги, прежде чем резко развернуться, забыв о каблуках — каблуках Роуз, — и устремиться к двери, вытирая на ходу слезы.
Пробежала через приемную, едва не сбив с ног мисс Кожаный Комбинезон, и выскочила в коридор, но еще успела услышать голос Робин:
— Следующий! Соберитесь, у нас полно работы!
8
Льюис Фелдман стоял на лестничной площадке с букетом тюльпанов в одной руке и коробкой конфет в другой. Плечи сгибались под грузом дурного предчувствия, таким же тяжелым, как его зимнее пальто. «Перестану я когда-нибудь нервничать?» — гадал он, тяжело вздыхая у двери Эллы Хирш.
«Самое худшее, что она может сделать, — это сказать "нет"», — напомнил себе Льюис, перекладывая тюльпаны в левую руку, а конфеты — в правую и уныло рассматривая брюки, которые, несмотря на все его труды в прачечной, так и остались помятыми и с подозрительным пятном под карманом, словно протекла шариковая ручка.
Льюис мрачно подумал, что, вероятнее всего, именно так и было.
Он напомнил себе, что не стоит бояться отказа. Это его не убьет. Если уж микроинфаркт, случившийся три года назад, не убил, то Элла Хирш тем более.
Конечно, в море плавала и другая рыба, рыба, готовая выпрыгнуть из воды прямо в его лодку еще до того, как ему придет в голову насадить наживку. Но его не интересовала Лоис Зифф, ввалившаяся к нему через две недели после похорон Шарлы с кугелем[18] и в блузке, расстегнутой на лишнюю пуговицу, обнажавшей три дюйма морщинистой ложбинки между грудями. Его не интересовала Бонни Бегелман, подсунувшая под дверь конверт с двумя билетами в кино и запиской, в которой говорилось, что она «будет счастлива присоединиться к нему, когда он пожелает».
Почти сразу же после смерти Шарлы начались ежедневные визиты особ, прозванных им Бригадой Запеканки: дам с озабоченными лицами и пластиковыми контейнерами с подношениями. Но он видеть их не мог, хотя Шарла перед смертью благословила его на новый брак.
— Найди кого-нибудь, — велела она, когда лежала в больнице в последний раз. Оба знали, что это в последний раз, хотя никогда не говорили на эту тему. Льюис держал ее руку, ту, в которую не была воткнута игла капельницы. Он подался вперед, чтобы откинуть со лба жены поредевшие волосы.
— Шарла, давай не будем говорить об этом.
В ответ она упрямо качнула головой и взглянула на мужа, знакомо блеснув голубыми глазами. Правда, эти искорки появлялись не слишком часто с того дня, когда он вернулся домой и увидел ее сидящей на диване. Тогда Льюис посмотрел на нее и понял все еще до того, как Шарла подняла голову. Еще до того, как сказала ему: «Он вернулся. Рак вернулся».