— Каким это образом?
— Если растешь в доме, где никто не заботится о том, что ты ешь, в конце концов либо самому становится наплевать, либо начинаешь уделять еде чересчур много внимания.
Он любовно похлопал себя по животу.
— Угадайте, по какому пути я пошел? Кстати, а какими были ваши школьные ленчи?
— О, это зависело от многих факторов.
— Каких же именно?
Роуз прикусила губу. Для нее школьные ленчи делились на три категории. Те, что готовила мама в первые годы учебы, были настоящими шедеврами: сандвичи с аккуратно обрезанной корочкой, очищенная морковь, разрезанная на продольные ломтики одинаковой длины, мытые яблоки, сложенная салфетка на дне мешочка, а иногда и пятьдесят центов на мороженое с вафлями и записка: «Угощение за мой счет».
Потом состояние матери резко ухудшилось. Корочки с хлеба уже не обрезались, морковь не чистилась, а однажды с нее даже не был срезан черешок. Мать забывала класть салфетки, давать деньги на молоко, а иногда забывала и о сандвичах. Однажды раздосадованная Мэгги прибежала к ней в раздевалку.
— Смотри, — прошипела она, показывая мешочек, в котором не было ничего, кроме чековой книжки матери. Роуз заглянула в свой мешочек и нашла там смятую кожаную перчатку.
— У нас в основном были горячие завтраки, — сообщила она Саймону.
Что отчасти было правдой.
После двух лет материнских ленчей, хороших и плохих, пошла третья категория: десять лет пиццы с мармита[27] и подогретого мяса, и все это под аккомпанемент постоянных предложений Сидел по части диетического питания, непременно включающих в себя листья зеленого салата, от которых Роуз неизменно отказывалась.
— Убил бы за горячий ленч, — вздохнул Саймон и, тут же оживившись, добавил: — Так или иначе, не находите, что это будет забавно?
— А себя вы помните студентом-первокурсником?
Саймон задумался.
— Несносный тип, — признал он наконец.
— И я недалеко ушла. В общем, можно уверенно предположить, что подавляющее большинство этих ребят будут точно такими же поганцами, как в свое время мы.
— М-да… — протянул Саймон, прежде чем порыться в портфеле и вытащить охапку журналов. — Желаете развлекательное чтиво?
Роуз повертела кулинарный журнал, но выбрала нечто со странным названием «Грин бэг»[28].
— Это что?
— Юридический журнал. Ужасно забавный.
— Если бы, — хмыкнула Роуз и, отвернувшись к окну, закрыла глаза в надежде, что Саймон оставит ее в покое. К ее невероятному облегчению, так и вышло.
Первая кандидатка, недоуменно моргнув, повторила последний вопрос Саймона:
— Мои цели?
Затянутая в черный костюм девица выглядела омерзительно молодой и свеженькой и смотрела на Роуз и Саймона с видом, который ей самой, наверное, казался спокойным и уверенным, а окружающим — безнадежным случаем близорукости.
— Я хочу через пять лет сидеть на вашем месте.
«Только если к тому времени изобретут лучшие гигиенические средства», — подумала Роуз. Последние десять минут ее не оставляло отчетливое ощущение, что тампон из тех, что она схватила в аэропорту, явно не выполняет своего предназначения.
— Скажите, почему вы хотите работать в «Льюис, Доммел и Феник»? — подсказал Саймон.
— Ну, — заученно затараторила она, — меня весьма впечатляет приверженность вашей фирмы к работе на благо общества…
Саймон глянул на Роуз и сделал пометку в своем блокноте.
— …и уважаю принципы партнеров, считающих необходимым поддерживать равновесие между работой и отношениями в семье…
Саймон сделал вторую пометку.
— И, конечно, — заключила молодая женщина, — я буду счастлива работать в Бостоне. Чудесный город с устойчивыми традициями…
Роуз и Саймон, выразительно переглянувшись, замерли с поднятыми ручками.
— Там так много можно сделать, — нерешительно продолжила кандидатка. — Столько исторических мест…
— Верно, — кивнул Саймон, — только, видите ли, мы находимся в Филадельфии.
Девушка тихо ахнула.
— В Филадельфии тоже немало интересного, — утешила Роуз, подумав, что на месте этой девочки она сделала бы то же самое: ходила бы на всевозможные собеседования, пока десятки фирм не слились бы в одну большую, дружелюбную, преданную семье и работе на благо общества туманность.
— Расскажите о себе, — попросила Роуз сидевшего напротив рыжеволосого парня.