Но ни Пашаеву, ни кому-либо другому Дикаев ничем не был обязан. Это как палка — о двух концах. Если ты считаешь другого человека чужим — то и ты сам будешь чужим для него.
Дикаев как раз совершил последний намаз и ложился спать, когда услышал стрельбу. Негромкую — но услышал. Слава Аллаху, он еще не успел сбросить одежду, ему оставалось только влезть в ботинки и захватить с собой автомат. С автоматом и каской он сошел во двор — там уже заводили БТР.
— Что происходит? — спросил он по-русски у одного из своих людей. Дагестанцы в отличие от чеченцев почти всегда говорили по-русски, потому что Чечня моноэтнична, а Дагестан состоит из племенных территорий более чем тридцати национальных групп, каждая — со своим языком. Для должного понимания, и чтобы не оскорблять себя, говоря на языке собеседника — говорили на нейтральном русском.
— У нохчей стреляют, Зуга-эфенди — отозвался бородач.
— Где?
— В центре. Ильяс говорит — туда машина белая прошла.
— Когда?
— По свету. До магриба.[91]
Дети гор, они имели часы, но предпочитали измерять временные промежутки количеством времени до того и ли иного намаза.
— А потом?
— Потом ничего, эфенди. Аллах знает…
Дикаев подавил гнев. Не время.
— Грейте бэтр. Занять оборону. Без команды не стрелять.
— Машина! — крикнул кто-то, и тут же — бабахнул крупнокалиберный…
Все бросились по местам. Дикаев — как и все занял позицию за забором, но подальше от ворот. Он знал одного афганца, тот посоветовал ему делать что-то вроде земляного вала за забором, высотой так, чтобы забор мог служить укрытие для стрелка, чтобы когда он встает в полный рост — забор прикрывал его примерно по грудь. Афганцы — шли по пути джихада больше двух десятков лет и знали, что говорят. Поэтому — Зуга так и сделал.
— Не стрелять!
— Не стрелять — пошло по цепочке.
Под прицелами — из машины вылез человек, подняв руки. В свете прожектора — Зуга едва узнал его.
Это был Пашаев. А машина — была белой.
Зуга подумал о том, что это может быть разборка между чеченцами и Орденом. Он знал о том, что Пашаев часто говорит чужим языком,[92] имеет большие деньги — настолько большие, что все старейшины вот уже четвертый год выбирают его эмиром Гумсе. Если он поссорился с Орденом или чеченцы поссорились с Орденом — то стоит его пристрелить, и преподнести его голову в подарок Ордену, там это оценит. Дагестанцев на Новой Земле было уже достаточно, но чеченцы появились здесь раньше, раньше наладили отношения с Орденом, поэтому ичкерийский имамат здесь был, а дагестанского не было.
Но если ты ошибешься в расчетах — ценой ошибки будет твоя голова. А Зуга — еще хотел пожить. Поэтому, он решил пойти и поговорит с Пашаевым… если он поймет, что Пашаев уже не имеет силы, то просто убьет его или еще лучше — украдет и продаст ордену. Если же Пашаев в силе — он окажет ему услугу.
— Не стрелять — повторил Дикаев — только если я подниму левую руку!
Сам он — легко, как волк перемахнул через забор и пошел навстречу Пашаеву. Его правая рука — была в кармане на револьвере, автомат — на груди.
— Салам, Аслан-эфенди.
— Салам, Зуга-эфенди — Пашаев впервые прибавил это, признавая дагестанца равным себе — русисты напади на мой дом! Надо спешить!
— Русисты? Откуда здесь русисты, эфенди? — деланно удивился Дикаев.
Пашаев был в такой ярости, что при других обстоятельствах он приказал бы пристрелить этого дагестанского ублюдка как собаку. Сам Пашаев — не слишком то соблюдал ни законы шариата, ни законы горской взаимопомощи и взаимовыручки, да и совершал положенное по шариату больше напоказ. Но, как и все чрезмерно хитрые люди — он считал, что в отличие от него другие — должны верить искренне.
Аслан-эфенди погасил свой гнев. Не время и не место. Как ни мерзко — сейчас он зависит от этого дага…
— Послушай! — сказал он — клянусь Аллахом, в моем доме на первом этаже есть сейф, когда я уходил из дома — в нем был один миллион ЭКЮ золотом. Если ты поможешь мне отбить дом у русистов, то можешь забрать все это золото себе. А если русисты вскрыли сейф…
Нарастающий тонкий свист — полоснул по нервам.
— Ложись!
Двое авторитетов, чеченский и дагестанский, повалились на землю. Мины упали где-то в стороне, ближе к центру, громыхнули разрывами…